– Поступки другого человека – не твоя зона ответственности. Даже если он был твоим женихом. Хочешь мне помочь – помоги моей сестре. Мне немного поздно помогать юридически. А психологически мне уже помог другой специалист, – улыбнулась Ира, будто говорила о каких-то обыденных вещах. Как будто все эти годы собирала по кусочкам не свою жизнь, а пазл на тысячу элементов. Будто не писала до потери пульса научные статьи и работы, чтобы выбить себе баллов побольше и получить стипендию повыше. Будто не тратила всю ее на психотерапевта и антидепрессанты. Будто не она только недавно смогла избавиться от страха мужских прикосновений. Будто не ее отлетевшая кукушечка осталась где-то в той школе. На фоне всего убитое в хлам таблетками либидо казалось меньшим из зол.

– Господи, прости, – Гоша зарыдала с новой силой.

– Все в порядке, не убивайся. – Пока за ними наблюдает Катя, нужно хотя бы попытаться быть сильной и показать сестре хороший пример.

– Если тебе будет легче, то он больше никому не причинит вред.

– Ему дали пожизненное? Не думала, что в Европе настолько серьезные наказания, – хмыкнула Ира, скрестив руки на груди и вновь надевая привычную ментальную броню: поплакали и хватит.

– Не совсем… его жизнь наказала. – Гоша сделала паузу, чтобы вытереть слезы и успокоиться, после чего продолжила: – На последнем курсе он резко пропал. Так и не получил диплом, но я думаю, это к лучшему, системе правосудия не нужны такие кадры. В день вылета сюда я в аэропорту случайно встретила его мать. Она меня всегда любила, и мы с ней разговорились. От нее я и узнала. Все началось с того, что у него обнаружили злокачественное новообразование члена. Рак, короче. Если карма существует, то это высшее проявление всех ее законов. Обычно такая локализация не встречается в столь молодом возрасте. Всякие химии, радио и физики не действовали, не помогли даже лучшие клиники Европы, пришлось ампутировать сама понимаешь что, чтобы сохранить жизнь. Но это слишком сильно ударило по его мужскому самолюбию и эго. В один день он внезапно подорвался, оставил записку, что больше не может так жить, улетел в Швейцарию и обратно не вернулся.

– Да уж… у судьбы ужасное чувство юмора… или прекрасное… – задумчиво протянула Ира.

– Но это не обнуляет того, что он совершил… – Гоша снова пустила слезу.

– Гош, будет нюни распускать, наши клиенты начнут сомневаться в твоей компетенции. И в том, что ты умеешь соблюдать субординацию, тоже, – вернул разговор в деловое русло Роман. – Где гарантии, что ты не бросишься с ножом прям в зале суда на обвиняемого? – Катя хихикнула, и он продолжил: – Катерина, знакомьтесь, это тот юрист из Лондона, о котором я вам рассказывал, – Маргарита Разумовская.