— Не сегодня, солнышко, — голос срывается. — Мы... мы останемся дома.

Дверной звонок прозвучал как выстрел. София встрепенулась, в её глазах вспыхнула наивная, стремительная надежда.

— Это папа!

Она срывается с места и бежит в прихожую. У меня сердце уходит в пятки. Нет. Только не он. Я не вынесу видеть его здесь, на пороге нашего — моего — дома.

Я слышу, как щёлкнул замок, и голос Софии, полный разочарования:

— Ой... Здравствуй, бабушка.

Вытирая руки о полотенце, я выхожу из кухни и замираю. В дверях стоит Ирина, моя свекровь. В руках она держит огромный букет роз и коробку конфет. Её лицо — маска скорби и сочувствия.

— Евочка... — она произносит моё имя шёпотом, и в её глазах стоят слёзы. — Я только вчера всё узнала. От соседки. Мой сын... я не знаю, что на него нашло.

Она заходит, обнимает меня, и от этого знакомого, родного запаха духов и домашней выпечки во мне всё обрывается. Я не могу сдержаться. Рыдания, которые я держала в себе всю неделю, вырываются наружу. Я плачу у неё на плече, как ребёнок, а она гладит меня по спине и тихо причитает: «Всё, всё, родная моя. Выплачься».

Мы сидим на кухне. Соня, притихшая, прижимается ко мне. Ирина разливает привезённый чай из термоса.

— Он мне ничего не сказал, — говорит она, и её руки дрожат. — Позвонил, что очень занят, что у него новые проекты. А сам... Я ему сказала, что он дурак. Что он потерял самое дорогое, что у него было. Золото променял на блестящую безделушку.

Она говорит это с такой яростью, с такой болью, что мне становится немного легче. Я не одна. Кто-то в этом мире видит ситуацию так же, как я.

— Как ты, доченька? Как Соня? — она смотрит на нас с безграничной нежностью.

— Держимся, — выдыхаю я. — Просто... не верится до сих пор.

— Он одумается, — уверенно говорит Ирина, но в её глазах читается та же неуверенность, что и у меня в сердце. — Он обязательно одумается. А ты держись, Ева. Ради себя, ради внучки моей. Если что — я всегда рядом. Ты для меня как родная, запомни.

После её ухода в квартире снова становится тихо, но теперь эта тишина уже не кажется такой враждебной. Есть человек, который на моей стороне. Пусть даже это мать того, кто меня предал.

Вечером, укладывая Соню, я читаю ей сказку. Она долго не может уснуть, ворочается.

— Мам, — тихо говорит она в темноте. — Бабушка Ира сказала, что папа совершил ошибку. Он её исправит?

Я смотрю в её большие, полные надежды глаза и понимаю, что не могу отнять у неё эту веру. Так же, как не могу и позволить ей жить в иллюзиях.

— Не знаю, солнышко. Иногда ошибки бывают такими большими, что их уже не исправить. Но мы-то с тобой всегда будем вместе. Это я тебе точно обещаю.