Ротчестер не отвечал с самого утра, не сказать, что меня это как-то тревожило или волновало, потому что обычно мы не очень часто переписывались или созванивались, все-таки чаще виделись вживую. Но если и общались таким способом, то ответ приходил довольно быстро. Возможно, я просто накручивала, пытаясь еще раз поймать то волшебное ощущение нереальности. Возможно, он просто был занят на другой кафедре, конференции или еще куче других вариантов, и это было нормально, поэтому я об этом довольно быстро забыла, возвращая внимание на девочек, а потом на лекции.
Вечером от него все также не было ни сообщения, ни звонка, за весь день я ни разу не увидела его в коридоре университета. Это казалось странным, я несколько раз пыталась ему позвонить, но все две попытки оказались безуспешными — я не привыкла навязываться и без конца тревожить человека, это было не совсем этично.
Ответ на вопрос, куда же пропал Ротчестер, неожиданно пришел вечером. Я как раз готовила ужин, когда раздался звонок в дверь.
— Привет, — поздоровалась я, открывая дверь, чтобы впустить стоящего там Кристиана. Но мужчина поднял руку в останавливающем жесте, отчего нехорошее предчувствие закралось в мысли, оставаясь там и находя подтверждение в слишком мрачном взгляде мужчины, отсутствии привычной улыбки и нежелании зайти. В одно мгновение что-то сломалось, забрав с собой все хорошие события, окрасив их в черный. И мне так хотелось, чтобы именно сейчас это оказалось просто моей тревожностью.
— Что-то случилось? — все же выдавила я из себя, давя подбирающиеся слезы и стараясь не отводить взгляд.
— Нам нужно прекратить все, что между нами есть, Изи, — проговорил мужчина почти шепотом.
— Мне стоит спрашивать о причине?
— Ты сама знаешь, что так нельзя, — покачал головой он, опустив взгляд в пол. Я выпрямилась, вопреки желанию расплакаться и попросить его сказать, что это все шутка. Но я знала, что больше не могу дать увидеть ему ни то, насколько мне больно, ни то, как сильно хотела, чтобы это все оказалось дурным сном.
— Я тебя услышала, — Кристиан кивнул, тут же развернувшись, чтобы уйти. Я.сделала шаг назад, скрываясь в темноте коридора и смотря на спину Кристиана. Он, словно снова почувствовав мой взгляд, повернул голову, так, чтобы не видеть меня, но чтобы его слова были услышаны.
— Спасибо, Изи, — проговорил он, а я, чувствуя, что слезы уже не сдержать, захлопнула дверь, опустилась на скамейку прихожей и дала волю эмоциям, вместе с которыми прилетел ворох вопросов. Правда, почти на все из них вариантов ответа было три. Вероятно, кто-то узнал о наших отношениях. Вероятно, теперь мое будущее висело над пропастью на веревке без мыла. А вероятно, ему ничего из происходящего между нами и вовсе было не нужно.
И почему-то в третий вариант верилось меньше всего. Или в него просто не хотелось верить. Но никогда до этого я бы не поверила в то, что почти трехнедельное знакомство могло вырвать такой пласт эмоций из груди. Это казалось неимоверно тупым, глупым, заставляло злиться на саму себя. Я ведь знала, чем это могло закончиться, знала о возможных последствиях, но все равно влезла в эти “отношения”. Позволила какой-то симпатии встать выше разума, выше планов и целей на будущее, и от этого было еще сложнее. Эти эмоции не оправдали риска. Эти эмоции не стоили того, чтобы рыдать из-за них в коридоре в темноте под звук тикающего таймера духовки. Они того не стоили, но я все равно плакала, веря, что слезы нельзя держать в себе.
Таймер прозвенел, застав меня все также сидящей в коридоре, я утерла мокрые щеки, шмыгнула носом, думая, что Кристиан Ротчестер, хоть и был чертовски хорош, все равно не заслуживал моих слез и той боли, которая ощущалась в душе, расколов былое волшебство на что-то темное и неприятное. Хотелось стереть воспоминания, убрать их, избавить саму себя от этого, не думать о том, что придется видеть его каждый день в университете, прийти к нему на экзамен и постоянно сталкиваться во дворе и спортзале. Я знала, что справляюсь, но это все равно казалось сложной задачей.
Я поднялась со скамьи, вошла на кухню, запихнула в себя тарелку запеченной картошки, даже не чувствуя вкуса и без особого желания, потом сходила в душ, просто-напросто смывая свои эмоции и весь этот день к черту, где этому всему и место. И ложась в кровать, я уже не плакала. Произошло и произошло. У меня были бывшие парни, я уходила из отношений, от меня уходили, и раз за разом я переживала это. Бесспорно, ни с кем не ощущалось такого безумства, но рано или поздно все проходит, и это пройдет.
Глава 22
Глава 22
Сложнее всего было объяснить девочкам причину моего отсутствия сегодня на занятиях. Но, открыв глаза утром, именно открыв глаза, а не проснувшись, сил, чтобы подниматься из кровати я не нашла. И даже настрой на “забить и забыть” не помогал. Настроение было скверным, а от представления, что я буду сидеть на лекциях Ротчестера, слушать его голос, смотреть на него, ловить случайные взгляды. Все это было слишком.
Бегать, пытаясь выяснить реальную причину произошедшего не было никакого желания, как и видеть его, говорить с ним или о нем. И даже думать не хотелось, но почему-то думалось. Мысли, мысли, мысли, а за ними еще и еще. И жаль, что плохое самочувствие, в которое поверили Лиза и Кэсс, было выдуманным, потому что оно бы точно смыло ненужные мысли о Ротчестере и все прочие из моей головы.
Я накрылась одеялом с головой, почти как в детстве, надеясь, что оно скроет меня от всех ужасов и кошмаров. Телефон валялся выключенным где-то на другом конце квартиры, настроения лазить по нему тоже не нашлось. Это действие казалось чем-то вроде пластыря на открытый перелом — просто, чтобы было, но по факту бесполезно.
Так что я просто дала себе день на то, чтобы смотреть в потолок, спать и проклинать все то, что я чувствовала. Было даже немного глупо расстраиваться из-за какой-то недолгой интрижки, о которой через пару лет я даже и не вспомню, но игнорировать свои эмоции тоже не выход. Рано или поздно они бы догнали меня, ударив по голове, словно грабитель в подворотне. Я не хотела становиться бесчувственной, безэмоциональной и закрытой, мне нравилось то, как я видела мир, и я знала, что одно расставание — не конец жизни. Разумеется, ни о какой любви не шло речи. Он мне нравился, даже очень. С ним все казалось легким, красивым, свободным, но какая любовь могла появиться за пару недель? Правильно, никакой. Это просто симпатия и разбитое ожидание чего-то хорошего.
Конечно, меня огорчало, что все это происходило прямо перед праздниками, убивая и так еще не появившееся настроение и забирая решимость на то, чтобы провести праздничный день с семьей. Три дня до Рождества. Всего три дня, за которые я должна привести себя в порядок, при этом ходить в университет и делать вид, что все хорошо.
Я была готова к этой роли, но вместе с этим пыталась оттянуть действия. Наверное, поэтому следующим утром после прозвеневшего будильника я долго лежала в кровати, просто смотря в потолок, затем, теряя время, перемешивала кофе в кружке, ударяя о стенки посуды громче обычного, потом искала одежду, наткнувшись на то платье. Первым порывом было отбросить кусок ткани в сторону и больше никогда не надевать, но в итоге оно оказалось самым подходящим, поэтому я спешно натянула его, завязала волосы в низкий хвост и, схватив сумку, к которой не притрагивалась уже несколько дней, вышла из квартиры. В этот раз игнорируя по дороге кофейню, падающий снег, волшебную атмосферу вокруг и тишину. Я прошла шла по привычному маршруту, который еще никогда не виделся таким обыденным и скучным. А потом я поднялась по ступенькам к главному входу в свой корпус, сбрасывая с себя небольшую апатию и замкнутость. Моя жизнь все еще была важнее.
Лиза и Кэсс подозрительно переглянулись при виде меня, но ничего не сказали. Наверное, что-то начали подозревать, потому что мой внешний вид говорил сам за себя: лицо утром в зеркале было опухшим, глаза покраснели и, хоть еле заметные синяки я старательно замазала, не сложно сложить два плюс два, чтобы все понять. Но я была благодарна подругам за то, что они не давили.
Блондинка выдавала новости вчерашнего дня, изредка поглядывая в мою сторону, словно сдерживая порыв начать расспросы. Я примерно понимала, насколько тяжело было такой любопытной особе держаться, но все же делала вид, что ничего не замечала.
Мы вошли в аудиторию за несколько минут до лекции, сразу занимая самые последние места. Сумка с гулким стуком опустилась на деревянную поверхность, я запустила туда руку в поиске привычного блокнота «на все случаи жизни», но вместо него пальцы нащупали свернутый лист бумаги. Я вытащила его из сумки, понимая
Бумага в клеточку все еще хранила запах его парфюма, а буквы все также вырисовывали приглашение провести вечер вместе. Почему все так быстро из хорошего стало
Глаза защипало от подступающих слез, я шмыгнула носом, пытаясь скрыть от подруг, но все, что я пыталась успокоить, удержать в себе, все это просто прорвалось наружу в самый неподходящий и ненужный момент. Почему волшебные замки так быстро и легко рушились? Почему счастье так легко ускользало сквозь пальцы? Почему все так неправильно?