– А ты думал? Я без тебя не поеду. – Я поднялась на ноги и притворилась, будто ухожу, медленно занося ступню для каждого последующего шага. – Нет, ну если ты со мной и Стасом жить не хочешь.

Пес сорвался с места и принялся прыгать на задних лапах около ограды, жалобно лая, и я очень тихо посмеялась в кулак, удивляясь, как идеально все сработало.

– Что-что? – я обернулась и приложила раскрытую ладонь к уху, словно не могла расслышать слов Светозара. – Не слышу… Ты поедешь с нами в Москву?

Пес запрыгал еще активнее, быстро-быстро виляя хвостом и еле удерживая из-за этого равновесие. Я взяла разбег с того места, где стояла, и перемахнула через забор к дедушке, собираясь надеть шлейку, но не учла один маленький нюанс: я раззадорила собаку так сильно, что, стоило мне протянуть к ней руки, меня повалили на сено и принялись тщательно облизывать лицо. Что ж, сама виновата. Дождавшись, когда Светозар немного успокоится, я поднялась и наконец смогла подготовить дедушку к последней прогулке по окрестностям Ксертони.

Когда мы вышли на улицу, папа присоединился к нам. Зайдя достаточно глубоко в лес, я отпустила дедушку с привязи, но сегодня особого настроения носиться по округе у него, казалось, не было: легкой трусцой он продолжал идти чуть впереди нас с папой.

Утро выдалось прохладным и влажным. Отец прятал руки в карманах кожаной куртки и смотрел перед собой с легким прищуром.

– Пап, – я взяла его под руку, – все будет хорошо, не переживай. Я ведь не одна еду, а со Стасом.

Отец прыснул:

– Слишком быстро между вами, молодежь, все развивается.

– А разве вы с мамой не такими были?

Отец тяжело вздохнул и посмотрел себе под ноги:

– Потому и беспокоюсь.

– Во всяком случае, все наши тайны мы уже давно раскрыли друг перед другом. Знаешь, я ведь по-настоящему могу поговорить только с ним. Обо всем на свете. Это дорогого стоит.

– Это ты так думаешь сейчас. А что будет через год? Через два?

Я пожала плечами.

– Время покажет, – повторила я папину излюбленную в последнее время фразу и подмигнула.

Нагулявшись хорошенько перед дорогой, мы вернулись на территорию псарни. Машины Стаса и Виолы оказались припаркованы рядом с отцовской. Все вместе ребята стояли у открытого загона питомника и наблюдали за его обитателями с подчеркнутым любопытством. Даже издалека мне показалась, что народу как-то подозрительно много, пока я не разглядела тройку, которую никак не ожидала увидеть.

Никита стоял, засунув руку в задний карман Таниных джинсов, и приветливо болтал с Дашей. После выпускного она поняла, что красный – все же ее цвет, и решила в дальнейшем поддерживать этот оттенок на волосах.