– Каандор! – вскричала я, высвобождаясь из цепких рук убитого горем Стаса и поднимаясь с пола, точно зная, чего хочу.

Я должна была покончить с этим, пока не стало слишком поздно. Я должна была спасти нас, пока еще было кого и что спасать. И мне нужна для этого моя темная сила.

Мне нужен Каандор.

И он материализовался передо мной. Янтарные глаза светились потоком долгожданной мощи. «Я есть отражение твоих настоящих желаний», – сказал он и коснулся моего лица своей когтистой черной рукой.

Я не отстранилась. Напротив, я впервые почувствовала настоящее единство с собственным духом. Каандор шагнул мне навстречу, полностью вмещая свою дымчатую плоть внутрь меня, и следующий удар нашего общего теперь сердца зазвучал особенно ярко.

Враг уже ждал нас, обнажая клыки. И мы готовились биться с ним насмерть.

* * *

Я прислонилась спиной к стене и соскользнула обессиленно вниз, на пол. Ладони соприкоснулись со спасительно холодным гладким паркетом, возвращая ощущение реальности постепенно, шаг за шагом. Еще немного, и лавина из смешанных чувств обрушится на меня и собьет с ног. Усилием воли я попыталась защититься от нее: дозированно пропускать эмоции через себя, стараясь сберечь хоть что-то от меня прежней. От меня настоящей.

Глаза щипало не то от собственного пота, не то от солоноватой крови врага, которая была, казалось, разлита повсюду: на стенах, обрывках сожженных бархатных занавесок и даже на высоком потолке. И как только в ком-то могло оказаться столько крови?

Внутри меня раздалось довольное урчание Каандора, и я почувствовала, как сила волнами возвращается к духу. Его внутренний покой должен был передаться мне, но этого не произошло. Взгляд цеплялся за ужасную картину и отказывался отпускать страх. Все время казалось, что стоит только расслабиться на мгновение и отвернуться, как враг поднимется вновь и нанесет решающий удар, когда я буду этого меньше всего ожидать, а моих сил уже не хватит, чтобы ответить.

Но враг оставался безмолвно лежать на полу в луже собственной крови. Глаза его заволокла посмертная пелена, отчего взгляд казался кукольным, стеклянным.

У меня затряслись руки. Я не могла поверить, что сделала это.

Вот он, конец истории. Я стала тем, кем больше всего боялась, – убийцей. И если бы мне вновь пришлось выбирать, я без раздумий сделала бы это снова, чтобы спасти своих друзей.

Голова закружилась, и я почувствовала, как впервые за битву мерзко свело живот под ребрами, точно кто-то выжимал меня изнутри, с усилием выдавливая последнюю часть человеческого, что еще во мне оставалась.