Он уже не выглядит таким подавленным и вдруг начинает хохотать. Ройс вместе с ним. Мэддок же лишь едва заметно улыбается.

– Да, кстати! – Ройс наклоняется вперед. – Что заставило тебя сделать это?

– Я увидела, как она смотрит на вас, увидела вину в ее глазах, заметила, с каким видом она наблюдает за Кэптеном. – Я пожимаю плечами. – Что вам сказать? Она это заслужила.

Если бы я тогда знала то, что знаю сейчас, то, наверное, оказалась бы в тюрьме. Забрать ребенка у любящего родителя – это мерзко. И мне плевать, что за человек это сделал.

Кэптен на секунду опускает взгляд, а когда поднимает, то его глаза яростно сверкают.

– Она будет моей, когда мне исполнится восемнадцать.

Я киваю, потому что ждала этой фразы.

– Зачем в эту историю вмешался Перкинс? Какое ему дело?

Кэптен смотрит на Ройса, потом на Мэддока, который поднимает подбородок.

– Мы все еще пытаемся это выяснить.

Когда Кэптен снова бросает взгляд на Мэддока и опускает глаза, я поворачиваюсь к здоровяку.

– Что?

Он с напряжением вглядывается в мое лицо.

– Слушайте. – Я поднимаю ноги на стул. – Вы сами начали рассказывать это мне, так что, понятное дело, у меня есть вопросы. Но это не значит, что вы обязаны выложить мне все на свете. Мы можем продолжать говорить или раз и навсегда покончим с этой беседой и отправимся на вашу маленькую вечеринку. Мне все равно.

– Мы нашли старые школьные альбомы в коробках на балках, – выкладывает Ройс, не дожидаясь, пока заговорит кто-то другой. – Там есть фотография наших отцов с Перкинсом и еще каким-то парнем. Они обнимают друг друга за плечи и улыбаются. Какой-то выпускной или типа того.

– Ясно… значит, они знали друг друга. Думаете, что-то произошло? – спрашиваю я, и они кивают.

– Больше мы ничего не знаем. Весь этот гребаный год мы искали везде, где только можно, но так ничего и не нашли.

Я облизываю губы, сомневаясь и оттого хмурясь.

– Говоришь, вы искали везде, где только можно. Что ты имеешь в виду?