Я ощущаю исходящие от тела Мэддока вибрации, поднимаю руку и обхватываю его затылок, вынуждая посмотреть на меня.

Он стоит, стиснув челюсти, и чем дольше смотрит на Баса, тем жестче становится его взгляд. Я приподнимаюсь, притягиваю его лицо к себе и целую. Его рука обнимает меня еще крепче, по-собственнически.

– Двигай отсюда, Бишоп. – Голос Мэддока пугающе спокоен.

– Еще увидимся, Рэйвен. – Бас уходит, даже не взглянув на Мэддока.

Я хватаю еще одну пачку «Бутылочных крышек» и собираюсь идти к кассам, но Мэддок разворачивает меня лицом к себе.

– Ты реально собираешься просто стоять тут и ждать, пока я сам спрошу? Рэйвен? – Он хмурится. – Почему он все время где-то поблизости? Зачем ты, блин, все время останавливаешься, чтобы поговорить с ним?

Я делаю глубокий вдох, не сводя с него глаз, смятение берет верх над раздражением.

– Осторожнее, здоровяк. Все это очень похоже на ревность.

– Мне не нужно ревновать, ты и так моя.

– И все же ты стоишь тут и накручиваешь себя на пустом месте.

– Надейся, что это так, или ему конец. Он перестанет зарабатывать на боях, и его выгонят из Брей-хауса. Если он хотя бы тронет тебя за плечо, я позабочусь о том, чтобы даже самые ничтожные букмекеры не имели дел с его жалкой задницей.

Мэддок отходит от меня.

Я молча прохожу мимо него и становлюсь в очередь, но его тень все равно нависает надо мной.

Если я начну развивать эту тему, то в итоге мне придется послать его куда подальше, а значит, я ни за что не попаду на склады и не узнаю, что хочет рассказать мне Бас.

Мэддок потребовал, чтобы я больше не участвовала в боях, но он ничего не говорил о том, что мне нельзя смотреть, как дерутся другие.

* * *

Я проскальзываю через вырезанную в металлическом заборе дыру в самом дальнем конце ржавых построек и медленно обхожу их вокруг, ориентируясь на звуки музыки и крики.

Несколько человек узнают меня по моим прошлым боям, и когда я протискиваюсь сквозь толпу, кто-то машет мне, кто-то кивает – и я сама добилась этого уважения.