Мэддок подмигивает, и все трое поворачиваются.

Отказавшись пожимать соперникам руки, «Волки» с высоко поднятыми головами шагают в свою раздевалку. Игроки сборной Грейвен медленно выходят вслед за ними.

Трибуны быстро пустеют. Болельщикам Брейшо не терпится отпраздновать, остальные хотят уйти прежде, чем на площадке снова появится проигравшая команда.

Рядом со мной оказывается улыбающаяся Виенна.

– Привет.

– Привет.

– Скучала по мне? – спрашивает она.

Я морщусь.

– Ты уезжала?

Она пожимает плечами, губы вытягиваются в линию.

– Ездила домой ненадолго, вернулась, снова поехала домой, думала, может, ты заметила.

– А, да, Виктория мне говорила, – я киваю.

Она слегка морщит нос.

– Ага, мой отец по полной посадил свою печень и был совсем плох. Что удивительно, он попросил меня приехать, и социальная служба решила, что это хорошая идея. Они сказали, что мне будет полезно провести с ним немного времени, пока он трезвый – и на случай, если он отбросит коньки, – она закатывает глаза, произнося это немного быстрее, чем обычно. – Вот только они не знали, что его мерзкая подружка таскала ему шкалики, пока доктора не видели. Ну, как бы там ни было, он такой жалкий. – Она оглядывается.

Я пронизываю ее взглядом.

– С тобой все в порядке? Ты как будто немного на взводе.

– А? – она снова смотрит на меня и улыбается. – О, да, я в норме. Эй, а ты не хочешь по-быстрому сбегать покурить? У меня есть готовый косячок.

Я бросаю взгляд на двери раздевалки. Тренер наверняка закатит долгую речь в духе «вы, мать вашу, круты», а потом, как сказал Мэддок, им придется дать интервью.

– Они все равно будут не скоро. – Она тихо смеется.

Я пожимаю плечами: