Он вздыхает и делает знак мужчине, сидящему у моих ног.
– Непокорная, как и она, – задумчиво произносит он.
Мужчина у моих ног опускается на пол. Встав на колени, он засовывает под меня свои руки и толкает, пока моя спина не касается ковра рядом с ним.
Я пытаюсь закричать, но получающийся у меня звук скорее похож на хриплый шепот, и я в ужасе наблюдаю, как этот человек расстегивает мои джинсы и тянет вниз, оголяя одну из моих ног. Потом он стаскивает с меня трусы.
– Не трогайте меня! – шиплю я, но он игнорирует меня и ставит мои стопы на пол так, чтобы колени торчали вверх. – Я не…
– Замолчи, – перебивает меня Донли. – У тебя был шанс.
Я стискиваю зубы.
Этот придурок считает меня тупой девчонкой, потому что застал меня врасплох – в первый и последний раз.
Мать Коллинза, Эстелла, отворачивается к окну, когда мои раздвинутые ноги оказываются прямо перед ней.
– Не сопротивляйся, и все будет быстро. – Донли поворачивается к Эстелле, которая, даже не глядя на него, передает ему напиток. – Доктор?
Я зажмуриваюсь, и мне кажется, что мои ресницы увлажняются во время осмотра, но я не чувствую ничего, кроме отвращения.
Плачут только слабаки.
– Доктор, – рявкает Донли.
Доктор прочищает горло, но все еще немного колеблется, прежде чем заговорить.
– Плева порвана, сэр. Она недевственна. И… судя по состоянию слизистой, она сейчас живет половой жизнью. – Он снова прокашливается, с нахмуренными брови окидывая взглядом нас троих.
Донли вздыхает, и я заставляю себя посмотреть ему в глаза.
– Полагаю, это было ожидаемо с такой матерью, как твоя. – Он опускает свой бокал, не отводя взгляда. – Образец крови подтвердит то, что я и так уже знаю, а именно – что сейчас я смотрю на последнего представителя Брейшо по кровной линии, – он моргает. – Ну, кроме Равины, конечно же, но она теперь мало кому может быть полезна, так ведь?
– Я… Что?
– Все верно, – он пристально смотрит на меня. – Твоя мать не кто иная, как Равина Брейшо, единственный ребенок Рэймонда Брейшо. Ты, дорогая моя девочка, урожденная Брейшо, Брейшо