– Когда ужин убрали и я уложила Коллинза, он был у себя. Я думала, что он ждет меня, но, когда я подошла к его комнате, я обнаружила, что дверь заперта, и я поняла. Все рухнуло в одну секунду.
– Поняла что?
– Он нашел ее, любовь всей своей жизни.
Я запрокидываю голову.
– Нашел ее? Мою мать?
Она кивает.
– Внезапно, на каждые выходные, иногда на целые недели, у него стали назначаться деловые встречи и мероприятия, которые не давали ему доехать до дома. – Она поднимает глаза. – Я никогда не видела его таким живым, каким он был в те месяцы. К сожалению, я была не единственной, кто это заметил.
– Донли.
– Да. Однажды в выходные, несколько месяцев спустя, Донли велел мне сесть в машину. Его водитель точно знал, куда ехать. Я никогда не забуду это чувство, когда я увидела их вместе, с тобой. Он был на седьмом небе. Свободный и счастливый. – Она сглатывает. – Когда Феликс вернулся домой в то воскресенье вечером, Донли ждал его с неприятным ультиматумом. Я каждый день благодарю небеса за то, что он, по крайней мере, любил своего сына настолько, чтобы отказаться от нее.
– Что ты имеешь в виду?
– Либо Коллинз умрет, либо Феликс заставит Равину поверить, что он так же безумен, как и тот человек, который погубил ее. В течение пары недель мы наблюдали, как он ломается, но дело было сделано. – Слезы льются по ее щекам. – Моему сыну позволили жить, ненависть Равины вернулась, а душа Феликса… исчезла.
Она недолго молчит, потом продолжает:
– Донли знал, что делает. Что Феликс будет делать дальше. Феликс не прожил и двадцать четыре часа после этого. Я сама его нашла. Похоронила его здесь. – Она делает глубокий вдох. – Память о нем была стерта в следующую ночь, его сыну запретили даже произносить имя собственного отца.
Дым наполняет воздух, просачиваясь мне в легкие, но мои ноги не двигаются.
– Он был готов покинуть нас, покинуть это место и быть с ней, быть с
– Не понимаю. – Я качаю головой.
Она смотрит на меня. Мое замешательство, должно быть, отражается на моем лице, когда она наклоняет голову.
– Разве ты не знаешь?
– Не знаю