– Что произошло?
– Что произошло?
– Я все испортила.
– Я все испортила.
– Как?
– Как?
Сделав глубокий вдох, я смотрю на Мэддока.
Сделав глубокий вдох, я смотрю на Мэддока.
– Своим половым созреванием.
– Своим половым созреванием.
Его лицо на секунду застывает, и в его глазах мелькает гнев.
Его лицо на секунду застывает, и в его глазах мелькает гнев.
– Рэйвен.
– Рэйвен.
– Он стал все больше обращать внимание на меня и «пренебрегать ею», как она говорила. Мать избила меня, приказала не показываться ему на глаза, если я не могу держать язык за зубами. – Я помню, как сильно она тогда разозлилась. – Что было довольно сложно, учитывая, что моей «комнатой» было небольшое пространство между столом и диваном, который, в свою очередь, служил мне кроватью.
– Он стал все больше обращать внимание на меня и «пренебрегать ею», как она говорила. Мать избила меня, приказала не показываться ему на глаза, если я не могу держать язык за зубами. – Я помню, как сильно она тогда разозлилась. – Что было довольно сложно, учитывая, что моей «комнатой» было небольшое пространство между столом и диваном, который, в свою очередь, служил мне кроватью.
Черт возьми.
– Он заставил ее думать, что его влечет ко мне, ребенку, нарочно, чтобы все испортить между ними?
Она кивает.
– Он не мог просто уйти, она бы поняла, что что-то не так, и, возможно, вернулась бы. Донли не мог так рисковать.