– Мы это выясним, – обещает он. – Но нам сначала нужно свалить отсюда. Они скоро отпустят меня, максимум через пару дней.

– Ты все еще на капельнице.

– Это мера предосторожности, просто жидкость, на случай, если им понадобится ввести какие-нибудь антибиотики или что-то в этом роде.

– Значит, тебе лучше?

– Я в порядке. Болит, конечно, еще есть немного слабость, но все хорошо, – твердо говорит он. – Рэйвен, мне нужно, чтобы ты держалась подальше от неприятностей, оставайся здесь, по крайней мере сейчас. Позволь мне помочь тебе со всем этим.

– Мне тоже.

Я вздрагиваю, когда его голос врезается в меня, словно гребаный кирпич в грудь.

Мы встречаемся глазами, и я не могу сдержаться. Губы начинают дрожать, и я не чувствую, как мои ногти впиваются мне в ногу, пока Кэптен не убирает их от нее.

Я провожу языком по зубам, желая в этот момент исчезнуть.

Мэддок входит, пытаясь выглядеть равнодушным, но у него это не получается.

Его лицо меняется, на нем читаются мука и сожаление.

Слезы дрожат в уголках моих глаз, когда он смотрит на нас под одним одеялом.

Раньше это не было бы проблемой. Он бы даже не моргнул, он был бы признателен, если бы кто-то из его людей утешил меня, и наоборот.

Но раньше я не была замужем за мужчиной, который смотрел на меня снизу вверх, когда поддерживал… и не бросила того, кто смотрел мне в глаза, когда это делал.

Клянусь, уголки его глаз становятся красными, блестящими.

Он чертовски сильно хочет отвести взгляд, но не может.

Он пристально смотрит и пытается убедить себя в том, что видит девушку, влюбленную в своего нового мужа, которого она чуть не потеряла.

Ну же, здоровяк… Как будто я могла так быстро заменить тебя.

Кэп чувствует это, притяжение между его братом и мной. Магнит, влекущий меня к нему. Но я замерла. Кэптен пытается мягко оттолкнуть меня, но я напрягаю мышцы, умоляя, поэтому его рука расслабляется, а ладонь крепче сжимает мою – он хочет поддержать меня в этот момент.