Все взгляды устремляются на Бишопа.

– Какого хрена ты только что сказал? – Ройс подкрадывается к нему.

Бишоп не удостаивает его взглядом, его глаза перемещаются на Ролланда.

– Лео и Виенна не так просты, как мы думали. – Он достает из кармана свернутую бумагу и протягивает ее моему отцу. – Я не знаю, чего они надеялись добиться, напав на нее, но предполагаю, что дело в этом, – он встряхивает рулон, – предназначалось для шантажа в будущем.

– Что это такое? – спрашиваю я, подходя ближе.

Отец разворачивает бумагу, читая документы.

– Доказательство, – говорит он.

– Чего именно? – спрашивает отец.

– Равина Брейшо сбежала не просто так. – Бишоп смотрит на меня. – Она боялась Донли.

– Удивлен, что ты не сказал ей об этом прямо, – выплевывает Ройс.

– Почти сказал. – Бишоп пожимает плечами. – Но я не хочу видеть, как ей будет еще больнее.

– Как мы проверим, правда ли это? – кричит Ройс.

– Это правда, – хрипит Рэйвен.

Наши головы поворачиваются к дверному проему, где она стоит, прислонившись к косяку, ее лицо пустое, глаза пустые и ни на чем не сфокусированные. В больничном халате она выглядит еще худее, чем обычно, ее щеки немного впалые, но чем пристальнее я смотрю, тем больше понимаю, что дело совсем не в халате.

Она сильно похудела, круги под глазами темнее, другого оттенка, чем окружающие их синяки.

Она не ест, не спит.

– Все, чего Донли когда-либо хотел, – это чтобы кто-то занял его место. Кто-то, кому он мог бы доверять, кто был бы достаточно сильным, кто-то, кого он мог бы контролировать и получить от этого выгоду, – говорит она.

– У него был Феликс, – напоминает ей отец.

– Да, – хрипит она, ее руки проводят по горлу. – У него был мужчина, влюбленный в Брейшо, который пришел из средней школы Брейшо, который хотел быть Брейшо, но сначала попал к Грейвенам.

Голова отца медленно откидывается назад, как будто он об этом не подумал. Его глаза перемещаются на нее, и, наконец, она поднимает взгляд и смотрит. Туда, где сидит Мейбл, и потом обратно к нему.