Она приподнимает брови и поджимает губы.

– Я не понимаю этого.

– Виенна хотела безопасности, кто ей предложил? Лео хотел чувствовать себя важным в мире, где он был никем, кто собирался дать ему это? Моя мать хотела отомстить тому, кто причинил ей такую боль, что она решила, что имеет на это право. Коллинз искал свою личность, кто украл ее у него? Кто продал девочку педофилу?

На висках Хлои появляются морщинки, когда она опускается на мою кровать.

– Богатая, злая девчонка, которой доставляло удовольствие заставлять людей чувствовать себя никчемными и ничтожными, вдруг меняет свое поведение, почему?

Хлоя опускает плечи, и на ее губах появляется улыбка. Она качает головой, и улыбка только расширяется, ее идеальные зубы сверкают. Она бросает взгляд на Викторию, которая пристально смотрит на меня благоговейным взглядом, и глаза Хлои возвращаются ко мне.

– Подруга, – она оглядывает меня с ног до головы, наклоняясь вперед. – У меня никогда не было ни единого шанса против тебя. Этот город не знает, что на них обрушилось.

Я разворачиваю платье, поднимаю его, чтобы взглянуть еще раз, но Хлоя протягивает руку и забирает его у меня.

Она качает головой, откладывая его в сторону.

– Ни одно из них не подходит. Они не… ты.

Я приподнимаю брови.

– Дай мне минутку, я разберусь.

Так я и делаю, и чуть больше часа спустя мы втроем встречаемся с Ролландом в прихожей.

Сначала мы видим его спину. Полоска белой рубашки выглядывает из-под темно-синего костюма. Мейбл рядом с ним.

Наши шаги не тихие, поэтому он поворачивает голову, и ухмылка расползается по его лицу.

– Черт, – шепчет Хлоя. – Неудивительно, что папа до сих пор не разрешал мне присутствовать на собраниях. Я бы подсела.

– Заткнись, Хлоя, – тихо огрызаюсь я.

– Я думала, ты замутила с Маком? – бросает в ответ Виктория.

Хлоя выдавливает:

– Да, но если бы я не была… – Она замолкает, пробегая последние несколько шагов к Ролланду.