– А вдруг она пошла туда, где жила Мария? Не знаю, вдруг она ночует где-то на территории или что-то в этом роде?

– Сомневаюсь, – говорит Ройс, поднимаясь на ноги. – Там ничего нет, кроме пепла и цветов.

– Цветов? – хмурится Мэддок.

Ройс кивает:

– Там цветы и еще стена, увитая плющом, – единственное, что уцелело.

– Какая стена?

– Ну, такая уродливая штука, вся в листьях.

Вытаскиваю телефон из кармана, прокручиваю старые фотографии, пока не добираюсь до тех, которые прислал мне мой детектив. Он тайком снял дом и сад Марии еще до того, как я там побывал. Увеличиваю фотографию сада и показываю Ройсу.

– Да, вот эти цве… – Он замолкает, его рука обхватывает мое запястье и притягивает ближе. – Черт, а где стена?

– Там не было никакой стены. – Мой взгляд перемещается на фото. – Когда Виктория была маленькой, Донли Грейвен держал ее взаперти. Она жила в комнате, дверь которой всегда была закрыта, но другая дверь вела в сад. Сад был крохотный, и со всех сторон его окружала стена, густо оплетенная плющом.

– Донли Грейвен получил пулю в затылок несколько месяцев назад, теперь он гниет на глубине шести футов, поближе к аду, а Коллинз Грейвен сбежал в Европу. Каждый его шаг отслеживается, и с тех пор он ни разу не оглядывался назад, – задумчиво говорит Мэддок.

Руки Рэйвен скользят по животу, в глазах напряжение.

– Да, но учитывая, что я сожгла их поместье, и еще эта стена… по-моему, это говорит о том, что кто-то из Грейвенов не успокоился.

– Если говорить о Виктории, у нее могли быть другие враги, Рэй. Она была связана не только с Донли Грейвеном.

– Но ее же держали взаперти?

– Верно, пока Меро… – Я останавливаюсь. – Подождите-ка…

Я останавливаюсь, чтобы лучше сформулировать свою мысль, но тут Ройс настораживается.

– Кто-то едет.

Мы оборачиваемся и видим черную машину, сворачивающую на подъездную дорожку. Странно, тут кроме нас никто не ездит.

Мэддок толкает Рэйвен за спину, но она отпихивает его, чтобы лучше видеть.