Мой пульс тяжело бьется в горле, становясь громче с каждым его шагом.

– Она великолепна, – говорит Мэллори, и черты его лица напрягаются. – Правда, Кэп?

Внезапно ее пальцы скользят по внешней стороне моего бедра, и когда они опускаются под резинку моих трусов, мне требуется все мое самообладание, чтобы не обхватить ее за шею и не задушить на месте… но тогда мне придется пережить еще одно поражение, ведь Кэптен тут же придет ей на помощь.

Поэтому, когда она начинает стягивать мои трусы вниз, толкая вдоль бедер, я позволяю ей и это.

Трусы падают к моим ногам.

Глаза Кэптена устремляются на меня, его лицо искажается.

Мэллори, стоя спиной к нему, спрашивает:

– Виктория смотрит на тебя?

Кэптен кивает, и ее руки скользят по моему телу.

Я стискиваю зубы – она насилует меня при нем. Стыд окрашивает мою шею и щеки, но мое тело реагирует на ее прикосновения, и я не могу остановить судорожный выдох.

Грудь Мэллори раздувается, она гордится тем, что она кусок дерьма. Ее голубые глаза встречаются с моими, и она продолжает свои мучительные ласки.

На мгновение она отрывает свои губы от моих, и я бросаю взгляд поверх ее плеча.

Кэптен не останавливает ее, но зачем ему это делать?

Он пришел сюда не для того, чтобы спать со мной.

Он пришел к ней.

– Бери меня, Виктория, – приказывает Мэллори тихим мурлыканьем, и в глазах Кэптена я вижу страх и вину.

Если я не могу поцеловать тебя в губы, Кэп, я соглашусь на имитацию. Я попробую тебя на ее губах.

Притягиваю ее к себе, по-прежнему желая вцепиться ей в горло. Ее глаза горят насмешливым блеском, за которым следует тихое, целеустремленное «да».

Я беру ее рот в свой, как это делал он, и когда она стонет, мое сердце плачет.