Опускаю руку в промежность и встречаюсь с ее клитором. Прикосновение самое легкое, но она уже задыхается, ее пухлые губы приоткрыты.

– Ей это нравится, – стонет рядом Мэллори.

– Я знаю, что ей нравится.

– Так покажи ей. Дай ей то, что она ждет, Кэптен.

Мэллори начинает самоудовлетворять себя.

Мое тело дрожит.

Виктория – наконец-то! – кладет руки мне на спину и тоже дрожит. Но мне почему-то кажется, что в этой дрожи есть еще что-то, кроме страсти. Страх, стыд, недоумение? Не знаю, как это назвать.

Я собираюсь трахнуть любимую девушку рядом с девушкой, в которую, как я думал, был по уши влюблен.

– Она готова, – шепчет Мэллори, ее прерывистое дыхание обдает нас обоих, и в моей груди нарастает гнев.

Кто она такая, чтобы вмешиваться? Виктория принадлежит мне, а не ей, что бы там ни подсказывали ее извращенные фантазии.

– Принеси нам выпить, – слетает с моих губ команда, и мои глаза встречаются с глазами Мэллори. Она неохотно отстраняется, но остается в постели. – Пожалуйста, – сбавив тон, прошу я.

Я не могу сделать это при ней. Я, черт возьми, не могу.

Мое внимание переключается на Викторию, и у меня перехватывает дыхание: ее карие глаза стали черными, в них полыхает огонь ада.

Левая рука Виктории скользит в волосы Мэллори, притягивая ее ближе, и меня пронзает горячая ревность, когда язык девушки, которую я люблю, язык, который я еще толком не попробовал, исчезает во рту той, другой. Проходит вечность, прежде чем она отстраняется и смотрит на Мэллори.

– Сделаешь нам что-нибудь выпить? – шепчет она, и Мэллори сразу откликается:

– Хочешь тройной, Ви?

Виктория кивает, и Мэллори уходит.

Теперь только мы.