– Тогда тебе лучше поспать. Ты же не хочешь страдать от похмелья в дороге.

Он буквально повторяет слова Мейсона.

– Ага, я честно пыталась заснуть. – Неожиданно я зеваю, ложусь на подушку, кладу телефон на ребро и подпираю смятым одеялом.

Ноа отрывает взгляд от моего лица, и я не вполне уверена, какую часть моего тела он рассматривает. Кокетливо опускаю одеяло пониже, и мой длинный топ приподнимается, приоткрывая бедро.

– Джульетта, – хмурится Ноа, – я застрял в этом автобусе с тридцатью тремя мужиками на ближайшие семь часов, а потом еще семьдесят два часа не увижу тебя. Давай отключайся и баиньки.

Я хихикаю и улыбаюсь:

– Спокойной ночи, квотербек.

Ноа смотрит ласково, чуть улыбается.

– Спокойной ночи, красавица.

Мое тело будто овевает легкий ветерок, мне даже становится немного холодно. Машу на прощание, но на «отбой» не нажимаю, и знаю почему-то, что и он не нажмет.

Натягиваю одеяло до подбородка, засовываю руки под подушку, а его голова прислоняется к окну автобуса.

Я закрываю глаза и засыпаю.

* * *

Мейсон, как и обещал, отправил мне сообщение, когда их автобус подъезжал к кампусу. Он посоветовал нам начать собираться, если мы еще не успели этого сделать. Брат знает нас как облупленных – мы буквально пять минут назад закончили собирать вещи. После этого я успела добежать до парковки.

План такой: парни принимают душ, собираются, и где-то в течение часа мы загружаемся вместе с багажом в машину Мейсона. Так, скорее всего, все и будет, но я надеюсь, что не совсем так.

Смотрю по гугл-карте местоположение Мейсона и обнаруживаю, что они уже на подъездной дороге к кампусу. Через несколько секунд большой сине-золотой автобус сворачивает на парковку. Он останавливается, двери открываются, и ребята начинают выходить из него.

Оттолкнувшись от дерева, иду к автобусу.

Первым я замечаю брата, и беспокойство сжимает мои ребра.

Он идет к багажнику, который только что открыл водитель, и начинает двигать сумки в поисках своей.

Тут меня замечает Брейди.