Хватаюсь пальцами ног за ковер, а он посмеивается, сжимая мои бедра:

– Кажется, кто-то боится щекотки.

Я пробую снова, и на этот раз мне удается стащить с него футболку, и я победно улыбаюсь.

Мы вместе падаем на кровать, и я обхватываю его ногами. Он стонет, когда я тяну его за волосы. Потом упирается одним коленом в матрас и смотрит мне в глаза.

– Не знаю, понимаешь ли ты, что я сейчас чувствую… – взгляд Ноа полон обещания; он будто гипнотизирует меня.

Вместо ответа я прижимаюсь к нему.

– Хочу тебе кое в чем признаться, – говорю я.

– Признайся.

– Мне… мне неловко.

Ноа ласково дотрагивается костяшками пальцев до впадинки у меня на горле.

– Все равно скажи. – Я слышу почти болезненное отчаяние в его голосе.

Провожу пальцем по его нижней губе и шепчу:

– Я думала о тебе. Когда ты уехал… я думала о тебе. Утром, днем и ночью. – Целую его в подбородок. – Особенно ночью…

Ноа погружает пальцы мне в волосы и нежно тянет, заставляя поднять на него глаза.

Я сглатываю.

– Мне было интересно, каково это – оказаться с тобой в одной постели, – признаюсь я, и страсть, разгорающаяся в глазах Ноа, опьяняет меня, подбадривает. – Я мечтала об этом… фантазировала.

Он дрожит, полный желания.

– Я так много об этом думала, что все начинало болеть, – мурлычу я. – Поэтому мне пришлось…

– …трогать себя. – Ноа скользит языком по моим губам. – Тебе пришлось потрогать себя.

Я киваю.