Бросаюсь к нему, он делает шаг навстречу и обнимает меня.

Я начинаю плакать, но он шепчет мне в ухо:

– Тсс, Джульетта, ты же не хочешь, чтобы твой брат слышал, как ты плачешь.

Вскидываю голову и хмурюсь, Ноа ласково смотрит на меня, а потом достает телефон.

– Я сейчас с ней, – говорит он какому-то мужчине (телефон в режиме видеозвонка).

Мужчина кивает и куда-то идет. Раздается щелчок, и на экране появляется Мейсон на больничной койке.

Я всхлипываю и выдергиваю телефон из рук Ноа.

– Мейс…

– Привет, сестренка! – хрипло произносит брат, и слабая улыбка появляется на его губах.

– Как ты? – кричу я. – Все хорошо?

Он усмехается, но потом едва слышно стонет, сжимая край одеяла.

– Да, все в порядке.

Ко мне подскакивает Кэмерон, подходят ребята. Мейсон смотрит на нас, слезы блестят в его глазах, и он отворачивается.

– Уже соскучились? – шутит мой брат, взяв себя в руки, и теперь в его карих глазах читается благодарность.

– Еще как, – кивает Брейди. – И мы, конечно, сразу пришли сюда, прямо с автобуса, – говорит он именно то, что Мейсон хочет услышать.

Брат кивает и облизывает губы, прежде чем снова взглянуть в экран.

– Два сломанных ребра и… – он нервно откашливается, – вывих плеча. Я выбыл не меньше чем на четыре недели, может, побольше. – У него подергивается челюсть.

Никто ничего не говорит, потому что мы знаем Мейсона. Он не захочет слышать никаких утешений. Он принял то, что случилось, и все тут.

– Решил откосить от тренировок? – шутит Брейди, хотя понимает, что это не смешно.

Но Мейсон все равно улыбается – этого Брейди и добивался.