В ту секунду, когда мы оказываемся на песке, она смотрит на меня, и блеск ее карих глаз будоражит меня. Я прячу руки в карманы толстовки, она делает то же самое. Мы одни на этом берегу, только океан шумит, да и то негромко, сегодня он спокойный.

Ари идет вдоль берега. Когда мы подходим к загончику с лодками, она наклоняется и начинает отвязывать двухместный водный велосипед.

– Мне стоять на стрёме?

Обернувшись через плечо, она улыбается, и мне хочется упасть на колени перед ней.

– Это катамаран Лолли, она разрешает его брать.

Я киваю и подхожу ближе, чтобы подсадить Ари. Но ей не нужна моя помощь, она миллион раз это делала. Забираюсь на второе сиденье, и мы отчаливаем от берега.

Когда мы во второй раз проплываем мимо ее пляжного дома, она перестает крутить педали и смотрит в затянутое облаками небо.

– Тебе никогда не хотелось уехать куда-нибудь далеко и жить совсем другой жизнью? Рассказать всем, например, что тебя зовут Джон, что ты столяр, что семьи у тебя нет и что ты просто любишь путешествовать?

– Нет, – говорю я.

Ари удивленно поворачивает голову, она не ожидала такого быстрого и категоричного ответа.

– Я бы сказал, что меня зовут Макловин, – вношу ясность.

Она хохочет, ее тело сотрясается от смеха, потом она снова смотрит на небо и говорит:

– Обожаю этот фильм[42].

Я знаю.

Она опять мрачнеет, и я жду, что будет дальше.

Минуту она молчит, потом закрывает глаза, потом снова открывает их и начинает сосредоточенно отколупывать лак с ногтя на большом пальце.

– Я была сегодня у врача, первый осмотр после того, как меня выписали.

Я знал об этом. Поэтому сюда и приехал – здесь я хотя бы могу чувствовать, что как-то поддерживаю ее, даже если она об этом не догадывается.

Если бы жизнь была прежней, я бы поехал с ней, ждал бы в холле, потом держал бы ее за руку и радовался чему-то хорошему или утешал, если бы ее что-то расстроило.