– Это… это для… – Я сглатываю и смотрю на Ноа.

Он крепко сжимает челюсти и кивает.

– Мы даже не успели полюбить его. Или ее. – Мой голос срывается, по щекам текут слезы. – Мы даже не встретились.

Ноа с тревогой смотрит на меня.

Не выпуская мячик из руки, я тянусь к рюкзаку и вслепую роюсь в нем.

Трясущимися руками вынимаю коробку. Заглядываю ему в глаза и безуспешно пытаюсь скрыть дрожь в голосе:

– С днем рождения, Ноа.

Ноздри Ноа раздуваются, нос краснеет.

– Джульетта…

– Открой, – бормочу я.

Он развязывает ленточку, снимает крышку, а когда видит, что внутри, – плачет. Там – дешевый футбольный мяч за двадцать долларов, точно такой же мама дарила ему каждый год на день рождения.

Ноа прячет лицо в ладонях, его плечи сотрясаются от беззвучных рыданий. Сама я даже не пытаюсь удержаться от слез.

Хватаю его за руку, он поворачивается и смотрит мне в глаза.

Он видит меня.

– Милая, – в отчаянии бормочет Ноа, – ты вернулась ко мне?

– О боже, Ноа, – всхлипываю я и прижимаюсь лбом к его лбу. – Мне так жаль. Мне очень, очень жаль. Прости, что меня не было рядом, когда твоя мама умерла, прости, что ты все это время был один… Прости меня. – Я плачу и сжимаю его руки. – Я бросила тебя.

– Тсс, детка, не надо. – Ноа качает головой. – Не извиняйся. Не за что просить прощения. Ты просто должна была найти дорогу домой. – Он закрывает глаза. – Я думал, что потерял тебя. Ты моя? – Он спрашивает это совсем тихо, дрожащим шепотом. – Пожалуйста… скажи, что ты моя.

Я киваю и глажу его по лицу.

– Всегда. Навеки.