И там я замечаю его – в кресле с бутылкой пива в руке, все еще полной. Я хочу забрать бутылку у него из рук и разбить ее о голову девушки, которая сидит рядом с ним.

Наверняка это «она», о которой говорила Хлоя, и она наклоняется к Бастиану намного ближе, чем мне бы хотелось. Они тихо разговаривают. Так просто.

– Ладно, значит… он хотя бы жив, – Бронкс крепче сжимает мою руку, как будто боится, что я могу на них наброситься.

Честно говоря, я не понимаю, почему все еще стою.

Итак, да. Он не в подвалах моего отца, и он не мертв.

Я должна почувствовать облегчение.

Но я абсолютно его не чувствую.

Бас

РЭЙ, МОЯ ОДНОКЛАССНИЦА, КАЧАЕТ ГОЛОВОЙ, ПЕРЕВОДЯ ВЗГЛЯД НА МЭДДОКА БРЕЙШО, который наблюдает за каждым нашим движением со своего места, пытаясь услышать, о чем мы говорим, но здесь слишком шумно.

Хочу, чтобы Рэй услышала, что я говорю. И я, и она родились в дерьме, что нас сближает. Когда такие люди, как мы, находят свое место, они никому не позволят отнять его у них. Я не позволю. Так что да. Ей нужно услышать это от того, кто не родился с серебряной ложкой во рту, – у нас она была сломанная, пластиковая. Ей нужно оценить, что она здесь нашла, какую силу получила, и просто принять это.

Рэй поджимает губы.

– Как я устала от всего этого… Я имею в виду, кого это, черт возьми, волнует…

– Меня это волнует, – перебиваю я. – Мне не все равно, потому что ты сомневаешься в своей власти, а я хочу, чтобы ты была уверена в ней, – мои брови хмурятся. Думаю о том, что ей известно. Что она слышала о моей прежней жизни, знает ли она о моей сестре? Может быть, она слышала о моей матери?

– Почему это так важно, Бас? Почему это важно для тебя?

– Черт, – бормочу я, проводя рукой по лицу.

Действительно, почему я говорю ей все это? Сам я готов уйти от Брейшо. Творится черт знает что, большую часть своего времени я провожу в другом месте, но Бриэль… Моей сестре придется остаться там, где она сейчас, по крайней мере какое-то время.