Можно сказать, я уже одной ногой за дверью, и как только путь для меня будет свободен, я уйду. Но до тех пор я буду делать свою работу, и делать ее хорошо. Мэддок попросил меня охранять ее, пока он сам не может, чем я и занимался. Для Рэй я бы сделал все, что могу, тут и просить не надо, потому что я знаю, каково это – нуждаться и не иметь.
Я все еще чувствую на себе взгляд Мэддока и наконец поворачиваюсь к нему.
– Если у тебя есть вопросы, сейчас самое время их задать, – говорит он, когда наши взгляды встречаются.
Я ничего не спрашиваю, и он продолжает:
– Слышал, ты был на гала-концерте Грейсонов пару месяцев назад?
Ему не обязательно говорить, что Хлоя рассказала Маку, а Мак рассказал ему. Это очевидно, но какое ему дело? Я киваю, ожидая продолжения.
– Ты же знаешь, что Грейсоны наши союзники, верно?
Мгновенно напрягаюсь, и он смеется, хотя это звучит грустно – ему сейчас непросто.
– Чувак, ты вообще обращаешь внимание на дерьмо вокруг?
– Я не лезу в ваши дела без необходимости.
Он приподнимает бровь, и я усмехаюсь.
– С Рэй другое. Ей нужна была моя помощь. И ты просил меня помочь.
Он с минуту пристально смотрит на меня.
– Ты видишь в ней свою сестру, угадал?
Мой взгляд твердеет, но выражение лица остается пустым. Это первый раз, когда кто-то из них упомянул мою сестру. Первый за последние четыре гребаных года. Я не отвечаю, и он кивает. Вообще-то чувак в долгу передо мной, потому что я всю дорогу прикрывал его семью, но я сомневаюсь, что он смотрит на это так. Тем не менее я спрашиваю:
– Так ты знаешь Райо Ревено?
Он отрицательно качает головой.
– Я встречался с Келвином, он входит в их Совет, но это все. У нас Совет состоит из представителей пяти семей, по одному от каждой, но как все устроено у Грейсонов, я толком не знаю. Мы истинные Брейшо, но есть много семей, которые также подпадают под нашу фамилию. – Он пожимает плечами. – Думаю, что и у них то же самое.
Я киваю. Роклин и ее друзья из разных семей, но все они считают себя Грейсонами. Примерно так и здесь. Братья Брейшо не родные по крови, но они были усыновлены и воспитывались как родные. Три семьи под одним именем, одно целое.