Артур, кстати, дал показания, в которых четко указал на дядю как на зачинщика всего конфликта. Я стараюсь не углубляться в детали, но интервью Артура, которого до слушания отпустили под залог, засмотрела до дыр. Он стал выглядеть хуже – лицо осунулось и припухло, кое-где в густых темных волосах стала проглядывать седина. Если бы не знала, что он не пьет, решила бы, что он только вышел из запоя.

Версия с холодной войной оказывается самой правдивой. Варданов-старший задумал переделить власть в строительной отрасли, за что теперь поплатится сполна.

Ярик радуется, что меня нет на месте, потому что в офисе начинается череда проверок, из-за которой они каждый день задерживаются минимум до девяти. Это всех нервирует. Меня тоже, потому что я не могу ничем помочь и отсиживаюсь в сторонке. Я даже нормально функционировать не могу и в обед забываю поесть.

К вечеру, правда, желудок напоминает о себе. Ярослав убеждает меня отдохнуть, мы договариваемся на онлайн-свидание, он будет дома, я – на заднем дворе у бассейна. Поболтаем, выпьем вина, расскажем друг другу, как сильно соскучились.

Делаю укладку, легкий макияж. Готовлю на ужин пасту с морепродуктами и салат. По рекомендации Ярика беру из винного шкафа бутылку белого. Надеваю шелковое платье-комбинацию на тонких бретелях.

Устроившись на шезлонге, ставлю телефон на подставку и звоню Ярославу. Я опоздала на семь минут, надеюсь, он простит. Руки дрожат от волнения. Мы переговаривались в телефонном режиме, потому что мой мужчина все время был на бегу. А теперь целый вечер на двоих. Несколько раз сжимаю и разжимаю кулаки.

Монотонные гудки все продолжаются. После шестого просыпается нервозность. На девятом Ярик и вовсе сбрасывает. Часто-часто хлопаю ресницами. В глазах уже щиплет от подступающих слез. Боже, да что со мной происходит?

Пока снимаю телефон с подставки, приходит сообщение: «Прости, малыш, сегодня не получится, я еще в офисе, у нас опять проверки».

Кое-как убеждаю себя не плакать. Я ведь знала, что Ярослав занятой человек, и меня это полностью устраивало. Просто сейчас наши графики перестали совпадать, по вечерам я схожу с ума от одиночества, пока он, уставший, еле добирается до квартиры, чтобы рухнуть в объятия кровати.

Большими глотками опустошаю бокал, не успевая почувствовать вкус вина. В голову бьет почти сразу. Я либо сойду с ума, либо сопьюсь здесь в одиночестве. На ощупь тянусь к бутылке, которая стоит на полу, но не успеваю, ее кто-то перехватывает. Сердце заходится в бешеном ритме. Мозг, который я несколько дней напитывала ромкомами, генерирует идею, что тут Ярик, и тело эту идею встречает радостной тахикардией. Открываю глаза, и трепет моментально улетучивается.

Передо мной стоит Рикардо. Взяв бокал, наполняет его вином. Подставляет бокал под свет фонаря, что-то там высматривает, крутит его, устраивая винный водоворот.

– По какому поводу напиваешься?

– Мне грустно. – Отворачиваюсь от него как обиженный ребенок. – Ты зачем приехал?

– Ты не выходила на связь пять дней. Решил проверить, жива ли вообще, – беззлобно усмехается.

– Мог бы позвонить.

– Ты тоже, – стреляет в ответ. Он не торопится уходить, наоборот, подходит ближе.

Я все-таки поднимаю на него взгляд. Таких парней, как он, обычно снимают для обложек журналов. Кудрявые волосы собраны в густой хвост, рубашка расстегнута до живота, на шее толстая цепочка. Он выглядит мужественно, но взгляд мальчишески-озорной. Интересно, сколько девичьих сердец он разбил? Счет идет на десятки или уже на сотни?

– Иногда нуж-жно всего лишь выпить вина, – продолжает говорить и ставит на маленький столик бокал, но я не притрагиваюсь. Голову и так кружит. – Включить музыку и потанцевать на берегу моря. – Рикардо протягивает мне руку. Он обычно улыбается широко, обнажая зубы, но сейчас одними губами. Засматриваюсь. По-мужски красиво. – Море я тебе не обесчаю, Ана, но бассейн тоже сойдет для фона.

Это просто танец. А я просто устала быть одна. Вкладываю свою ладонь в его. Поднимаюсь с лежака и тут же оказываюсь прижата к мощному мужскому телу. Рикардо горячий, он как солнце – такой же теплый и всегда сияющий. Я остро ощущаю лед своих пальцев на контрасте. Мы танцуем под Despasito. Медленно, как и поют в песне. Сотню лет ее не слышала.

Рикардо ведет уверенно, я просто переставляю ноги, но все равно увлекаюсь процессом. Крутит, отпуская, потом снова прижимает к себе и продолжает шагать в ритме танца. Я включаюсь в середине песни. Покачиваю бедрами, перемещаюсь плавнее: пятка-носок. Руки выписывают волны в воздухе. Это далеко от латиноамериканских танцев, мне недостает природной страсти, но мне хватает взаимодействия и тесного контакта, чтобы почувствовать себя живой.

Мы молчим, просто иногда встречаемся взглядами, в которых слишком много разных эмоций. Я отогреваюсь. Наконец улыбаюсь спустя пять изнурительных дней. Рикардо смотрит на меня с нескрываемым восхищением. Блики уличных фонарей отражаются в темно-карих глазах, их легко перепутать с искрами. Мы кружимся в последний раз, а после замираем напротив друг друга. Следующая песня доносится отголосками. Я слышу только бешено колотящееся в груди сердце и рваное дыхание Рикардо.

Он наклоняется резко, но я успеваю отстраниться. Только испанец, кажется, не собирался меня целовать. Он утыкается носом в мою шею и так стоит, обнимая меня за талию.

– Я не дурак, Ана, – иначит мое имя на свой манер. – Знаю, ты уже занята, – горячее дыхание жжет кожу. Мурашки разбегаются толпами. Мне неловко, я обычно не стою в столь компрометирующих позах с малознакомыми мужчинами. Рикардо поглаживает мою спину через ткань платья, словно давая себе единственную вольность. – Я… м-м-м… Soy encantado [3]. Ты красивая женщина. И muy passionate. Очень страстная, – тут же переводит. Рикардо прижимается губами к пульсирующей венке на моей шее. Короткое касание, длящееся не дольше мгновения. Я сгораю со стыда в эту же секунду, не понимая, что все это значит. – Только грустная, – вздыхает Рикардо и наконец выпрямляется. Улыбается мне немного печально. Я дрожу то ли от ставшего холодным воздуха, то ли от близости испанца, которая сейчас совершенно неуместна. Хочу отстраниться, но Рикардо обхватывает мои ладони. – Ты приехала на остров вечной весны. Весна – это время расцветать. Цвети, Ана. Ты прекрасна, не прячь себя в четырех стенах.

Легко сказать. Меня на части разрывает от одиночества и невозможности быть дома, быть рядом с Яриком, быть там, где мне хорошо. Ни океан, ни самые лучшие виды меня не манят так, как родные объятия.

Рикардо понимает мое молчание по-своему. Он растирает мои пальцы, пытаясь отогреть, но ничего не получается. Этот трюк может провернуть только один человек.

– Я заеду за тобой завтра утром. Покатаемся по острову. Ты должна его посмотреть. И на рынке купим продукты. У тебя холодильник почти пустой.

– Больше не целуй меня, пожалуйста, – единственное, что способна произнести. Мысль зудит на подкорке.

– Прости. Не буду. – Он опускает голову в шутливом поклоне и широко улыбается, как делал это с первой минуты нашей встречи. Теперь он снова тот милый Рикардо, с которым я познакомилась, хоть между нами что-то неуловимо и поменялось. – Если передумаешь, я к твоим услугам.

Не передумаю.

Смотрю вдаль. Там океан, лунная дорожка идет рябью по волнам. Там простор и свобода – то, о чем многие только мечтают и что доступно мне, стоит протянуть руку. Усмехаюсь, качая головой. В одном все-таки Рикардо был прав. Нельзя запирать себя в четырех стенах, когда вокруг столько жизни.

Глава 31 Погром

Глава 31

Погром

Три недели без Яны – отстой. Они сливаются в сплошной поток, в котором я лавирую, стараясь не захлебнуться.

Мне не хватает ее. Не проходит и часа, чтобы я не думал о ней, не вспоминал ее запах и вкус, не грезил о встрече. Наверное, поэтому легко соглашаюсь заехать в ее квартиру и забрать игрушки и Смита. Я как маньяк какой-то. Переехал работать в коворкинг маркетологов, потому что там была она. Сижу в ее кресле и даже пью кофе из ее кружки. Если это помешательство, то я не готов останавливаться.

Мирослав понимающе вздыхает, в принципе после наших обнимашек в фойе все поняли, что между нами все серьезно. В голосовании, кстати, мы тоже обошли Мира с Ксю. Корпоратив, правда, пришлось перенести на время, когда все утрясется, но коллеги восприняли с пониманием и согласились.

Суд состоится ровно через две недели. За это время я успею с ума сойти. Нас перестали трясти все инстанции, мы чисты по всем фронтам. Но теперь есть новая проблема – у нас очередь из проектов и два выигранных тендера. Один – на строительство комплекса в центре города, и второй – в Чехии.

Мирослав рвет и мечет, мы круглыми сутками работаем над проектом и утрясаем все дела. Нам срочно нужно расширить штат, но пока не выиграем суд, не сможем себе этого позволить. Конечно, приходится напрячься. Пиарщики собирают буклеты, маркетинг создает концепцию. Даже Яне перепала работа.

Кстати, о ней.

Выхожу из машины возле ее дома и включаю видеозвонок. После неудачного свидания по видео мы общаемся только через аудио. Сообщения, обычные звонки, фотографии, голосовые или короткие кружки в «Телеграме» – да. Но полноценный видеозвонок Яна принципиально отклоняет, убийственно милым тоном сообщая, что увижу я ее, когда приеду за ней.