– Готова? – спрашивает Яр, припарковавшись. Он переплетает наши пальцы и целует мою руку.

– Готова, – вру, в том числе себе самой. Проще убедить себя, что я готова, чем предаваться бесконечным сомнениям. Поздно включать заднюю, когда сожжены мосты. – Нужно в первую очередь взять все собачьи принадлежности.

Мы даже лежанку упаковали, чтобы Сметане было комфортнее и чтобы он не лез спать в кровать. Почему во взрослой жизни не получается закинуть в рюкзак самое необходимое и просто переехать, сев в такси? Нужен целый грузовик, и то в некоторых случаях может не хватить. Переезды – это отвратительно, и самое ужасное в них не упаковать все вещи в коробки и сумки, а разобрать их на новом месте. У меня, кажется, до сих пор парочка нераспакованных коробок стоит в кладовке.

«Зато удобно, еще раз собирать не надо», – сказал бы Рус.

– Давай сначала просто поднимемся, а потом я все принесу. – Ярослав первым выходит из машины, открывает дверцу для меня и подает руку. Мы вместе подцепляем Смиту поводок и идем к лифтам.

Я так рада, что мы минуем лобби и консьержа сейчас, не уверена, что выдержала бы вежливую улыбку и одновременно с ней осуждающий взгляд. А так мы сразу окажемся на седьмом этаже.

– Нас ждут семь часов счастья? – смеюсь, припоминая старый саундтрек из сериала «Универ», пока на табло медленно сменяются цифры.

– Больше. У нас будет гораздо больше часов счастья, – улыбается Ярик, притягивая меня к себе. Губы мажут по виску, я тихонько мурлычу песню, пританцовывая. Даже если и больше, я согласна. Но начать стоит хотя бы с семи.

На этаже очень светло и чисто. Коридор широкий, здесь можно на машине проехать. Сметана уже включился в процесс изучения – обнюхивает вообще все, что попадается на пути. Ярик открывает ключом дверь, вручает комплект мне.

– Заходи, Смит, – он подталкивает пса к квартире и отпускает его с поводка.

Сметана уносится в недра темноты, я собираюсь рвануть за ним, но Ярослав тормозит меня и поднимает на руки.

– Что ты делаешь? – пищу растерянно, оглядываясь по сторонам. Яр довольный. Делает шаг, переступая через порог, и заходит в квартиру. – Я не невеста, необязательно было так заморачиваться.

– Ты жена, – поправляет он.

– Бывшая.

– И будущая.

Слова пробирают до мурашек. Я тянусь к Ярику и робко касаюсь его губ. Но ураган Евсеев сметает смущение на пути к моему языку. Мы быстро переключаемся из нежности на сумасшедшую страсть.

Ярослав проходит в квартиру дальше, ориентируется здесь на ощупь. Я жмусь ближе и не отлипаю от его губ. Кусаю, облизываю, дразню языком. Во мне так много всего плещется, что чувства ищут выход. Забираюсь под ворот пальто, чтобы коснуться ладонью крепкой шеи. Яр мычит мне в губы от контраста температур. Евсеев усаживает меня на холодную столешницу, кажется, мраморную.

Отступает всего на несколько секунд, чтобы включить подсветку, и мы наконец можем друг друга рассмотреть. Мы на кухне, я сижу на островке и с интересом наблюдаю за тем, как раздевается Ярослав, сбрасывая с плеч пальто, а затем и снимая свитер. Я не замечаю ничего вокруг, передо мной только Ярик. Он помогает мне избавиться от одежды. Снимает ботинки, куртку, тянет вниз джинсы вместе с бельем.

Я не сопротивляюсь. Наверное, странно, что этому мужчине я позволяю все. С Артуром никогда не была такой раскрепощенной. У нас все было строго в постели и во вполне предсказуемых позах. Сейчас же – я сгораю только от одной мысли, что мы на кухне.

– Ты шикарно смотришься на моей кухне, – хмыкает, приподнимая уголки губ в возбуждающе вульгарной улыбке.

Кофту оставляю за спиной очень кстати – Ярик укладывает меня на стол, и до лопаток добираются только слабые отголоски холода. Руки и губы блуждают по телу – кусают, трогают, целуют. Я вздрагиваю, отзываюсь на каждое, даже самое крохотное, движение.

– Моя прекрасная девочка. – Ладони скользят по бедрам. Губы уже касаются живота, чертят дорожку вниз.

Я резко поднимаюсь на локти. Встречаюсь с хитрым взглядом Ярослава, он давит ладонью мне на грудь, призывая расслабиться, а сам целует там. Чувствую себя главным и самым вкусным десертом. Боже! Такая пошлость. Руки сжимаются в кулаки, я прошу Ярика не останавливаться и продолжать. Его язык кружит, ласкает, надавливает. Ладони мнут мои бедра.

– Еще, – прошу, нет, молю. Голова кружится, я перестаю соображать – остаются феерические ощущения. Меня хватает только на громкие стоны. Кусаю губы и выгибаюсь навстречу. – Ярик, я хочу тебя! – Тяну его за волосы на себя. Он поддается, и вот я уже пробую себя на вкус, потому что мы жадно целуемся.

Я прижимаюсь к нему всем телом, не могу отпустить. Сейчас мы в правильной точке, и с первым толчком начнется обратный отсчет. В новой обстановке все ощущается острее, я понятия не имею, как выглядит его квартира, но чувства здесь уже испытываю невероятные. Ярослав знает, как произвести незабываемое первое впечатление.

– Ты такая красивая сейчас, – шепчет, заполняя меня одним плавным движением. До столкновения кожи. До застывшего в горле крика. До дрожи, что рассыпается по телу.

Я не нахожу что ответить. Закрываю глаза и принимаю все, что Яр мне отдает. Жажду, похоть, заботу. Толчки резкие и быстрые, мы оба торопимся за удовольствием. Он сжимает мою талию до белых пятен под пальцами. Я глажу его красивые плечи. Широкие, с бугрящимися мышцами.

По телу разливается лава, концентрируясь внизу живота. Я забываю дышать, когда губы поцелуями-укусами проходятся по груди. Ярик забывает об учтивости – вбивается жадно, с влажными шлепками.

Наши рты снова сталкиваются в борьбе. Мы накалены до предела, горячее дыхание смешивается. В поцелуях нет ни грамма нежности – только концентрированная похоть. Я задыхаюсь от обилия эмоций. Они все во мне, со мной, Ярик транслирует желание. Поцелуи оседают на коже невидимыми следами. Встречаемся помутневшими взглядами, касаемся друг друга лбами. Оба на грани.

Мне кажется, что все нереально. Чересчур хорошо. Еще немного, и провалюсь в бессознательное. А я хочу быть здесь, с ним, разделить каждое мгновение. Я сгораю и возрождаюсь заново. Внизу так мокро, что мне неловко за собственное возбуждение, но Ярику это даже нравится. Он опускает одну руку вниз и помогает ею. Жесткие пальцы кружат. Мои легкие распирает от нехватки воздуха. Я хочу кричать, но получаются только слабые хрипы. Агония близко.

– Поцелуй меня прямо сейчас, – произношу единственное, на что хватает сил, и, стоит Ярику накрыть мои губы, взрываюсь от переизбытка чувств.

Это незаконно. Не может быть так хорошо, с каждым разом все фееричнее. Меня будто подбрасывает в воздух, а потом мягко возвращает обратно, к Ярославу, который продолжает меня трогать и любить. Так страстно, пылко и отчаянно, что я завожусь снова.

Он улыбается, проезжает губами по скуле и, закинув мои ноги себе на плечи, продолжает яростно вколачиваться, доводя и себя до пика. Вожу руками по его предплечьям – единственное, до чего могу дотянуться. Мы дышим рвано, но даже так умудряемся в унисон. Я через пелену удовольствия разглядываю его лицо, восхищаясь красотой.

Яр наклоняется, оставляя влажный поцелуй на моих губах. Я обхватываю его шею, поражаясь собственной гибкости, не хочу отпускать. Так лучше. Так мы ближе к абсолютному наслаждению. Он входит под каким-то другим углом, и мы взрываемся. В голове – пустота, в теле – слабость. Ярик придавливает меня собой, и я обнимаю его руками и ногами. Глажу волосы, массирую пальцами кожу головы.

– Яна, ты ведьма, – бормочет, целуя ложбинку между грудей.

– Немножко, наверное, – отзываюсь весело, понемногу приходя в себя. – Тебя грех не околдовать.

– Я хотел сделать все по порядку. Квартиру показать и закончить в спальне, а не с порога…

– Это был самый правильный порядок. Я уже люблю эту кухню. И хочу ее феноменального повара на ежедневной основе.

Яр помогает мне слезть с островка и одеться. По телу гуляет удовлетворение. Сейчас бы еще съесть чего-нибудь жирного, закутаться в плед или в объятия и немного отдохнуть.

Все-таки без экскурсии по квартире дело не обходится. Мы осматриваем каждую комнату, Ярик даже расщедривается и разрешает мне пользоваться его кабинетом как своим, чтобы я могла работать из дома. Правда, что-то мне подсказывает, что в офис мы будем ездить вместе. Я и раньше не пренебрегала такими поездками, а теперь, с личным водителем, и вовсе никаких сложностей.

Вернувшись с моими вещами, Яр сообщает, что уедет по делам, пообещав вернуться с ужином. Я соглашаюсь. Мне так будет даже комфортнее – обжиться самостоятельно, пока никто не стоит над душой. Но, оставшись в одиночестве в прихожей, я вдруг ловлю себя на иррациональной грусти. Когда все так быстро поменялось и я настолько сильно привязалась к Ярославу?

Глава 27 Тет-а-тет

Глава 27

Тет-а-тет

Уезжаю из дома с тяжелым сердцем. Я никому не сказал, куда собираюсь, чтобы не отговорили. Просто сел в машину и дал по газам, пока не передумал. Приехать туда – значит дать Артуру понять, что я открыт для диалога. Не приехать – упустить возможность раскрыть все карты или хотя бы половину из тех, которыми мы играем.

Попадаю в пробку. Это знак, что не стоит ехать? Лучше развернуться и заявиться домой, чтобы провести спокойный вечер с Яной? Или это проверка от Вселенной: развернусь после первого испытания на прочность или пойду до конца?