Он показывает нам фанфики, форумы, но я не смотрю. Уоллис же быстро сканирует все это взглядом и пожимает плечами.

– Да, забавно, но как-то глупо, ведь она не выложила страницы всего один раз.

– Страницу, – поправляет его Меган, вручая Хэйзел новую книжку с картинками, чтобы та ее полистала. – Только одна страница. По крайней мере на ней есть какое-то действие, но смотреть страницы по одной трудно. Ничего не происходит. Мне нравится этот комикс не меньше, чем остальным, но я работаю пятнадцать часов в сутки и забочусь вот об этом чудище, – она лохматит макушку Хэйзел, – и когда наступает конец недели, все, чего я хочу, так это налить себе чаю и просмотреть несколько страниц «Моря чудовищ». Желательно целую главу.

Да, Меган, давай я состряпаю на скорую руку несколько дюжин страниц для тебя. Ведь ничего другого в голове у ЛедиСозвездие нет. Я не читаю комментарии, но я знаю, что у меня много таких фанатов. Я их не виню. Я сама недолго была такой, когда читала «Детей Гипноса». И злилась на Оливию Кэйн не меньше других. Я их не виню, но это не значит, что они не действуют мне на нервы.

Они разговаривают – и наконец устанавливают связь с Лис и Чандрой с компьютера Коула, что означает начало нового раунда обсуждения страниц – а я кладу голову на стол, притворяясь, что сплю. Они оставляют меня в покое.

Несколько раз пальцы Уоллиса гладят мое колено. Я не возражаю. Я не двигаюсь.

Достаю телефон, чтобы написать Эмми и Максу, и обнаруживаю, что у меня нет на это силы воли. Убираю телефон.

Когда Лис и Чандре одновременно требуется уйти, Меган предлагает свой вариант развития дальнейших событий. Благодаря ее второй работе в «Блю-лейн» она может обеспечить нам три бесплатные игры в боулинг. Коул мигом ухватывается за такую возможность, Уоллис же, прежде чем подписаться на игру, спрашивает, хочу ли я принять в ней участие.

Я начинаю отнекиваться, но потом останавливаю себя. Я должна попробовать. Должна. Потому что иначе опять наступлю на те же грабли – откажусь от всего, потому что расстроена и устала и потому что реальный мир сложен и лучше уж мне жить в том, что придумала я. Но это невозможно. Я здесь, и я должна пробовать.

Спустя полчаса стою в конце боулинговой дорожки, пытаясь прицелиться в кегли. Уоллис пошел в буфет. Меган сидит за столиком за мной и укачивает лежащую у нее на коленях Хэйзел. Коул стоит рядом, сложив руки на груди, выражение лица у него слишком уж напряженное для игры в боулинг.

– Боулинг подобен любому виду спорта, – говорит он, как мне кажется, в основном себе. – Профи заставляют думать, что он легкий, и все считают, что способны кидать шары. Но боулинг далеко не прост. Если слишком задуматься над своими действиями, шар неожиданно выскочит из желоба и полетит на три дорожки вбок, а тебя вышвырнут вон за неосторожную игру.

Сжимаю губы, чтобы не рассмеяться.

– Я мало что понимаю в боулинге, но не думаю, что способна так сильно бросить шар, что он улетит на три дорожки вбок.

Коул не отрывает взгляда от дорожки.

– Ну, такое случается.

– У тебя случалось?

– Не важно.

Я кидаю шар. Он несется прямо в желоб, но на полпути поворачивает и ударяет в переднюю кеглю. Они падают – кроме двух сзади слева, которые по-прежнему стоят.

– Получилось! – поворачиваюсь и вижу маленькую восьмерку, появившуюся рядом с моим именем на экране над нашей дорожкой.

– Чему ты так удивляешься? – спрашивает Коул.

– Я никогда прежде не сбивала столько одним ударом! По крайней мере обычным броском. – Я перестала ходить на боулинг с семьей, как только Салли и Черч достаточно подросли для того, чтобы начать смеяться над моими «бабушкиными» бросками. А сейчас я, может, могу составить им конкуренцию.

Кидаю второй шар. Он задевает одну из кеглей, но ни одна не падает.

– Поберегись. – Коул берет свой шар и отодвигает меня в сторону. – Пришло время показать мелюзге настоящую игру.

Возвращаюсь к столику, за которым сидят Меган и Хэйзел. Уоллис приходит из буфета с тремя порциями начо, двумя хот-догами, кренделем и двумя большими бутылками газировки. Он вручает одну из бутылок мне, ставит одно начо между мной и Меган, один хот-дог – перед пустым стулом Коула, а все остальное пристраивает на столике перед собой. А затем, потирая руки, оглядывает свои яства так, словно не знает, с чего начать.

– Лучше бы ты снова стал играть в футбол, – говорит ему Меган, – а не то однажды утром проснешься и обнаружишь, что весишь шестьсот фунтов.

Уоллис улыбается ей набитым кренделем ртом.

Мы здесь уже полчаса, и я совершенно не понимаю, почему я хотела было отказаться прийти сюда. Никто ни слова не сказал о пропущенных страницах с тех самых пор, как мы покинули «У Мерфи», и мне легко, будто мое тело наполнено маленькими пузыриками.

Это намного лучше, чем сидеть одной дома, трясясь от беспокойства.

Глава 25

Глава 25

– Элиза, хватит сидеть за компьютером. Ты испортишь зрение.

Мама просовывает в дверь голову и плечи. Нужно было закрыть и запереть дверь, прежде чем начать рисовать. Выпрямляюсь и отрываю глаза от экрана. Поясница болит. Глаза слезятся.

– Со мной все хорошо. – Осталось дорисовать еще четыре страницы «Моря чудовищ», и глава будет готова. Я все спланировала: если я буду делать по меньшей мере четыре страницы в неделю, то смогу закончить образование; нормально проучусь весь последний, богом забытый, семестр; а фанаты будут счастливы после катастрофы с Пропущенными Страницами. Последние три дня я ничего не делала, кроме как рисовала. – Ты не будешь так добра закрыть дверь?

– Нет. Ты должна сейчас же выйти из-за компьютера, – говорит она особенным Маминым Голосом, от которого у меня изжога.

– Я работаю, – заявляю я, не глядя на нее.

– Даже трудоголикам иногда нужно делать перерывы.

– Я не могу сделать перерыв. Мне надо закончить.

– Элиза.

– Мамочка, как ты думаешь, чем я здесь занимаюсь? – Поворачиваюсь в кресле лицом к ней. – Совершаю бездумную прогулку по парку? Развлекаюсь? Я не развлекаюсь. Я должна это закончить. Люди ждут результатов моей работы. Люди, которые делают покупки. Они заплатят за мое обучение в колледже.

– Элиза Мэри Мерк!

– Чем ты хочешь, чтобы я занялась, встав из-за компьютера? Пошла играть в спортивные игры вместе с Салли и Черчем, хотя они терпеть не могут, когда я играю с ними, потому что у меня плохая координация? Смотрела бы телевизор, хотя он притупляет мозг куда сильнее, чем то, что я делаю сейчас? Играла в настольные игры с тобой и папой? Ты знаешь, чем это обычно заканчивается!

Произнося подобные речи, я всегда под конец распаляюсь и начинаю сердиться. А если я рассержусь, как вот сейчас, это начинает плохо сказываться на игре.

Никогда не пасующая перед брошенными ей вызовами мама стоит на своем:

– Я хочу, чтобы ты пошла прогуляться! Пообщайся со своими друзьями! Иди и сделай что-нибудь. Да хоть, ради всего святого, попади в неприятности!

– Мои друзья здесь! – Я беру телефон, в котором Макс и Эмми вот уже несколько дней хранят молчание. – Я все время разговариваю с ними, и ты вечно велишь мне прекратить делать это!

– А как насчет Уоллиса? Чем занимается он?

– В данный момент он работает! А потом – догадайся сама – он сядет за компьютер и станет что-нибудь писать. Может, книжную версию вот этого, которую ждут множество людей. И мы с ним будем разговаривать по компьютеру. Я не понимаю, неужели трудно уловить суть происходящего?

– Элиза, я не могу согласиться с тобой. – Мама качает головой, держа руки на бедрах. На ней все еще брюки для занятий йогой и куртка, которую она не успела снять после пробежки по округе. – В чем дело? Ты нормально себя чувствуешь? Что-то не так в школе?

– Все в порядке.

– Тогда что?

Отворачиваюсь от нее и снимаю с правой руки перчатку, чтобы вытереть выступивший на лбу пот.

– Это просто «Море чудовищ». Тебе не о чем беспокоиться.

Она затихает. Я снова натягиваю перчатку и начинаю работать над следующей панелькой. Волоски на моей шее стоят дыбом.

– Мы с папой действительно гордимся тобой, сама знаешь, – говорит она. – Да, мы не совсем все тут понимаем, но мы гордимся тобой. И мы счастливы, что ты любишь заниматься этим. Мы пристаем к тебе только потому, что волнуемся за тебя.

– О'кей, – киваю я.

– Может, ты по меньшей мере спустишься вниз и распакуешь свои подарки?

Снова поворачиваюсь к ней:

– Подарки?

– Да. Элиза. Сегодня Рождество.

Я таращусь на нее, уверенная, что она шутит, затем бросаю взгляд на экран компьютера и обнаруживаю, что сегодня действительно двадцать пятое декабря. Осознание этого почти выкидывает меня из кресла.

– Сегодня Рождество? – Мой голос звучит у меня в ушах, как блеяние умирающей козы. Я думала, что до него еще два дня. Или оно было два дня назад. Без разницы.

Она кивает:

– Мы уже решили разрешить твоим братьям открыть их подарки, потому что не были уверены, что ты сойдешь вниз. Вернее, не знали, когда ты это сделаешь.

– О.

– Так ты идешь?

– Я… да. Спущусь через минуту. Прошу прощения.

– Вот и хорошо. В холодильнике два крутых яйца ждут, когда ты найдешь время и для них.

Она уходит. Смотрю на компьютерные часы.