Зачем я нужна?
Глава 38
Глава 38
Школа – это ужасающее чудовище.
Ты проводишь семь часов, шляясь по его внутренностям, а когда день кончается, оно становится маленьким, чтобы уехать с тобой домой. Оно забирается тебе в ухо и нашептывает, что ты можешь ожидать на следующий день. Одежда будет плохо сидеть на тебе. Волосы не будут слушаться. Ты забудешь домашнее задание. Ты получишь еще
Все-все-все будут судить тебя.
До выпуска осталось две недели. Выбора у меня нет.
Чего я хочу: сидеть дома. В моей комнате с задернутыми занавесками и включенным телевизором, но звук должен быть тихим, чтобы я могла подремать под бормочущие, притупляющие ум голоса из «Собачьих дней». Хочу лежать в обнимку с Дэйви и не хочу ни разговаривать с людьми, ни видеть их. Ни в реальной жизни, ни определенно в Интернете. Я не хочу думать о незаконченных страницах, о лице Уоллиса, вспыхнувшем в тот момент, когда я сказала, что ничего не могу.
Что произойдет, если я получу то, что хочу: не буду ходить в школу последние две недели до выпуска, а мои родители пусть проследят за тем, чтобы я посещала того доктора до тех пор, пока мой мозг не прочистится и я не выскочу из своей скорлупы, как повизгивающая от чистоты тарелка из посудомойки. Это может занять месяцы. Или, Господи помилуй,
Итак, я возвращаюсь в школу.
Этой весной слишком жарко для толстовок. Я применяю технику незаметности, которую разработала, когда мне надоело, что меня все время зовут на игры в спортивном лагере. Не смотреть в глаза. Носить одежду тусклых цветов. Ходить с той же скоростью, что и вся толпа. Незаметность – своего рода искусство, и я его королева. По крайней мере я ею была.
Как только я вхожу в дверь, мои коленки деревенеют, а глаза заливает пот. Слежу за своим дыханием. Удостоверившись, что снова могу идти, не упав при этом, делаю шаг. Ставлю одну ногу перед другой.
Добираюсь до своего шкафчика. Забыла шифр, приходится достать телефон, чтобы найти там старые записи. Я делаю это впервые с того времени, как Уоллис приходил ко мне домой.
Дверца распахивается, и мне на ноги падают сложенные листы бумаги. Еще несколько таких листков валяются на полке шкафчика под щелями в дверце. Беру один и разворачиваю.
Привет, Элиза, Ты меня не знаешь, но я большая фанатка «Моря чудовищ». Может, самая большая. Я читаю комикс только полгода, но это моя любимейшая вещь. Я люблю твои рисунки и надеюсь, что когда-нибудь смогу рисовать, как ты. Выздоравливай скорее! Сны_Листрии P.S. Я знаю, ты любишь спрашивать, кто наши любимые персонажи. Мой – Рори!
Эта особа засунула свою записку
Роняю листок и наклоняюсь, чтобы собрать все с пола и засунуть обратно, пока никто не увидел. Записки обжигают мне кожу, словно горят у меня в руках, и выскальзывают из них.
По моему плечу барабанят чьи-то пальцы. Я подпрыгиваю на месте, чтобы увернуться от этого человека, и врезаюсь головой и плечами в дверцу.
Это Уоллис.
Он наклоняется и начинает собирать записки в свою большую руку. Он не пытается засунуть их обратно; вместо этого он снимает с себя рюкзак и кладет их туда. Сдерживаю вопросы, панику и слезы и делаю то, что намеревалась сделать – то есть беру учебники для нескольких первых уроков. Уоллис надевает рюкзак и идет в класс.
Я не разговаривала с ним с тех самых пор, как он приезжал ко мне. Что я ему скажу? «Я попыталась, но так и не смогла закончить комикс, и мне очень жаль, что я сломала твою жизнь»?
Я не знаю, как раскрытие моей тайны повлияло на его положение в фэндоме, но не повлиять оно не могло. Люди с форумов знают, что между вызывающимдождь и Таящейся что-то есть, хотя мы никогда ничего не афишировали. А когда выяснилось, что ЛедиСозвездие и Таящаяся – один и тот же человек, пришлось ли ему убеждать их, что он понятия не имел, кто я? И вообще кто-нибудь связывал вызывающегодождь с Уоллисом? То, что моя анонимность полетела к чертям собачьим, уже достаточно плохо – но я совершенно не знаю, что делать, если Уоллис тоже окажется на моей совести.
Я не в состоянии думать о Коуле, Лис, Чандре и Меган. Я пропустила их встречу в «У Мерфи» в прошлые выходные. Не могла смотреть им в глаза. Я лгала им, как лгала Уоллису, а они в первую очередь его друзья. Они будут так же злы, как и он, а может, и еще того злее.
Вхожу в класс и вижу, что лицо Уоллиса словно высечено из камня. Смотрит он куда-то в сторону. Несколько человек оборачиваются, чтобы взглянуть на меня, но большинство занимаются своими делами. Уоллис достает бумагу и начинает что-то писать. Миссис Граер сидит за своим столом, ее голова опущена, глаза смотрят в книгу у нее в руках. Из-под правого ее рукава чуть-чуть виднеется самый кончик татуировки. Если бы я о ней не знала, то ничего не заметила бы.
А я надеялась, что это было очередным кошмаром. Тату. Некое иллюзорное видение, посетившее меня, – ведь тот день был таким странным.
Но оказалось, что нет. На руке учительницы большими буквами, словно боевой клич, вытатуирована наиболее популярная фраза из «Моря чудовищ»: «В МОРЕ ОБИТАЮТ ЧУДОВИЩА». Да, миссис Граер. Да, это так. И вы одно из них. Вам не положено было выходить на поверхность воды, но вы ослушались. Вы рванули наверх, и теперь я никогда не смогу забыть, что видела вас. Никогда не смогу забыть, что вы существуете.
Опомнившись, обхватываю руками шею. Создатели не должны так относиться к своим фанатам. Не надо желать, чтобы они исчезли. Благодаря им у меня есть… у меня есть хоть
Я не знаю точно, что с ней сталось, но понимаю, что не хочу того же для себя.
Достаю из рюкзака тетрадь и открываю ее на чистой странице. Прежде я ни за что не стала бы пытаться связаться с ней. Мое сердце лопнуло бы от такой попытки, и я слишком боялась бы ответа, который могла получить.
Но наступили иные времена.
Миссис Кэйн, Меня зовут Элиза Мерк. Я пишу вам не для того, чтобы поговорить о «Детях Гипноса», хотя я ваша фанатка. Я создала веб-комикс «Море чудовищ», и не так давно людям стало известно мое настоящее имя. В тот день, когда это произошло, у меня случилась паническая атака, я споткнулась и ударилась головой о столик в столовой. Я ничтожество, и мне это известно. С тех пор со мной пытались контактировать постоянно, прибегая к самым разным способам, в том числе онлайн-сообщениям, электронным письмам, а в школе даже напихали записок в мой шкафчик. Некоторые из них очень милы, другие – нет. У меня такое чувство, будто люди постоянно наблюдают за мной, всегда помнят обо мне – даже если я сижу одна в своей комнате. Я плохо ем и плохо сплю и не знаю, что делать с собой. Проведя дома две недели, я вернулась в школу, но у меня постоянно бегут по телу мурашки, и мне кажется, что моя голова вот-вот закружится и я перестану дышать, словно та паническая атака может вернуться в любую секунду. Я хочу домой. Я не хочу выходить из своей комнаты. Я знаю, что моя ситуация отличается от вашей, но самое худшее – это то, что я не могу закончить «Море чудовищ», хотя была так близка к этому. Но теперь у меня пропало стремление поставить точку. Словно колодец пересох. Я не знаю, как заново наполнить его, и не знаю, хочу ли, но я обязана сделать это. На то существует много причин. Я не должна так думать или должна? Но я наверняка не должна чувствовать себя так, будто меня постоянно атакуют. Именно с этим ощущением имеют дело люди, которые всегда на виду. Я боюсь, что со мной что-то не в порядке, и я не знаю, как все это исправить. Мне страшно, что так будет всегда. Мне страшно, все время страшно. Не знаю, можете ли вы помочь мне или хотя бы понимаете, о чем я пишу, но я думаю о вас как об единственном человеке, который способен все понять. Спасибо, что уделили мне время. Элиза Мерк P.S. Простите, я помню, что написала, что не буду говорить о «Детях Гипноса». Вы не должны отвечать на мой вопрос, я не сомневаюсь, что вас спрашивают об этом постоянно, и потому, если он покажется вам неприятным, то проигнорируйте его. Вы знаете, как бы закончили ваше произведение? Мне не нужны детали, мне просто интересно, знали ли вы, но не смогли довести дело до конца, как и я, или же у этой книги нет конца.