– Может, наконец пристрою своих оболтусов в хорошие руки и отдохнем с Зиной от них, – посмотрел он с любовью на свою жену. Я надеялась, что через много лет мы с Владом будем такими же.

Егор по просьбе отца рассказывал немного об армии, опуская при нас кровавые подробности: оказывается, он служил по контракту в какой-то горячей точке в Ираке. Неудивительно, что я инстинктивно его побаивалась. Зато Светка растекалась от его внимания.

Оказалось, что Егор хорошо играет на гитаре, поэтому я после боя курантов спела несколько песен под его аккомпанемент и попросила научить меня играть. Он согласился и даже сказал, что отдаст мне свою старую гитару.

С того вечера моя лучшая подруга и брат моего парня начали встречаться. А через четыре месяца все рухнуло.

Настоящее время

…Меня вырвало из полудремы, в которой я пребывала в промежутках между воспоминаниями. Все лицо было мокрым от слез, в глаза будто насыпали песок. Наконец мне удалось уснуть без сновидений и мыслей, чтобы проснуться через два часа от звука будильника.

Глава 26

Глава 26

POV Игорь

Раздался звонок в дверь: Игорь, раздумывая, кто бы это мог быть, пошел открывать. Это оказалась доставка пиццы. Наверное, Вика заказала и забыла его предупредить об этом перед уходом в душ.

– Виктория? – Парень-доставщик уставился на брюнета в дверях.

– Да, это я, – мрачно ответил Игорь, пребывавший весь в мыслях. – Вернее, она здесь, Виктория Романовская.

Курьер сверил фамилию, посмеялся и отдал ему коробку, сказав, что девушка оплатила все картой при заказе.

Теперь Игорь и Вика пили чай с пиццей и разговаривали. Шатенка рассказывала ему, что за помощь ей понадобилась, начав с самого начала.

– И ты предлагаешь мне в это поверить? – поднял брови Игорь.

По ее словам, ее отец считал, что как девушка она неспособна вести бизнес, несмотря на превосходное образование, полученное в этой области, и красный диплом. Поэтому он решил отдать половину доли ее будущему мужу, но при этом одним из условий было то, что Вика имеет право на все пятьдесят процентов фирмы только в случае того, если выйдет замуж за Королева-младшего и таким образом создастся семейный бизнес.

– Не хочешь – не верь, но это правда так, – раздраженно сказала она. – Поэтому я и стала такой истеричкой: отец слишком сильно на меня давил, и меня бесило, что он хочет отнять у меня мою долю. Я пыталась объяснить ему, что мы с тобой в любом случае будем управлять компанией вместе и нет смысла делать из нас ячейку общества. А после того, как ты заявился к нему и сказал, что мы расстались, он очень долго на меня орал за то, что я не смогла тебя удержать. Потом сказал мне вернуть тебя всяческими способами, одним из которых была та истерика на его дне рождения. Извини. – Она вздохнула. – Мне кажется, он жалеет, что у него родилась дочь, а не сын, и поэтому перенес все свои надежды на тебя. И хочет, чтобы ты был главным в будущем, так как знает тебя лучше остальных кандидатов на эту должность.

– Продолжай.

– Теперь он на меня давит, чтобы я разлучила вас с Никой, чего я делать не собираюсь: я же вижу, как ты на нее смотришь. А он уверен, что ты тут же прибежишь ко мне.

Игорь помолчал примерно с минуту, обдумывая полученную информацию.

– Собирайся, поедем к моему отцу, он подскажет, что лучше сделать.

– Он в Канаде, разве нет? – напомнила ему Виктория.

Он кинул на нее косой взгляд и спросил:

– Ты думаешь, я не знаю о местоположении отца? Он прилетел час назад и по эсэмэс попросил меня приехать к нему. Поехали, у тебя пять минут на сборы.

POV Наташа

Грант-парк, в котором проходил фестиваль Lollapalooza, был полностью заполнен. В этом году фестиваль был четырехдневным, и мы выступали в первый день.

С самого утра у меня в горле стоял ком, видимо, от пролитых ночью в подушку слез после ссоры с Игорем. И в целом от двух часов сна я не очень хорошо себя чувствовала, но не подавала виду, ведь выступление на международном фестивале – это огромный прорыв для нас, и я не собиралась упускать этот шанс.

Мы пробирались через толпу к проходу в зоны для исполнителей, и в соседней очереди я увидела стоящего к нам полубоком Джейми в компании двух девушек и парня. Одну из девушек он по-хозяйски обнимал за талию, и я хотела, чтобы снимки этих объятий попали в интернет: может быть, тогда Игорь не будет ревновать меня к нему на пустом месте?

Внезапно друг Джейми заметил меня и, толкнув того, что-то ему сказал. Блондин стремительно обернулся, а на его лице еще шире засияла улыбка.

– Привет! – крикнул он и помахал мне рукой. – Как нога?

Я поздоровалась с ним и показала большой палец, на что он крикнул «Супер!» и, подмигнув, отвернулся к своей компании.

– Что это было? – шепотом спросила у меня Элла.

– Просто поинтересовался, как я, что вы все начинаете выдумывать не пойми что? – раздраженно ответила ей я, потирая глаза и сглатывая ком в горле. – Здесь есть чай?

– Жара почти под сорок, зачем тебе чай? – изумился Макс.

– Захотелось, – отрезала я и, пройдя в ВИП-зону для выступающих, отправилась искать напитки в ожидании начала нашего выступления.

Ожидание прошло быстро: я даже не успела как следует побороть волнение перед таким огромным количеством людей, из которых наших фанатов были единицы, потому что на фестивале было много более популярных и давно известных групп.

Мы оказались на сцене, в своей стихии. Гитарное соло вступало в дуэт с бас-гитарой, затем к ним присоединялся мой негромкий голос, в припеве врывался барабан и вторая бас-гитара.

Первую и вторую песню мы исполнили вдохновленные позитивным откликом публики с первых звуков музыки. На третьей песне, называвшейся «Все, чего ты желаешь», я уловила, что половины слов текста почти не слышно: видимо, у микрофона отходит кабель. Я разозлилась: почему техника косячит так не вовремя?! Продолжила петь с большей силой и напором.

И совсем перестала себя слышать. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что дело не в технике, а во мне: я не чувствовала, как связки смыкаются и размыкаются.

Я поставила микрофон на место и положила на горло руки. Попробовала что-нибудь произнести и поняла, что не могу говорить.

Элла, увидев, что происходит, прекратила играть, извинилась перед зрителями, и ребята поспешно увели меня со сцены.

– Зато все убедились, что она поет вживую, – мрачно пошутил Мэтт, обеспокоенно ходя по комнате, в которую мы ввалились всей толпой. Впервые видела этого парня волнующимся.

– Мать вашу, как так, Энн? – бушевал прибежавший Артем, а я могла лишь грустно смотреть на него. Сипеть, конечно, я тоже могла, но не хотела.

– Врач уже идет. – В комнату вошла Илона. – Запомни, – а это уже лично мне, – ни один концерт или фестиваль не дороже твоего голоса. Почему ты не могла сказать, что болит горло?

«Потому что оно не болело», – мрачно подумала я.

Я понимала, что никому не нужна эта моя «жертва»: перенос или отмену выступления фанаты бы пережили, организаторы фестиваля поворчали бы и взяли деньги за неустойку. И все.

Это если бы я знала, что комок в горле – предвестник потери голоса.

– Сейчас буду смотреть билеты в Москву на сегодня-завтра, а ты посмотри на послезавтра, – негромко сказала Илона Артему.

Рука потянулась к телефону, чтобы написать Игорю о том, что, видимо, я приеду раньше, но сдержалась. Вспомнила, что мы поссорились. Нет, я пошла бы первая на примирение, если бы хотя бы часть вины была на мне.

В комнату вошел фониатр, а следом за ним, к изумлению всех, Джейми Коул в своей любимой черной одежде, обеспокоенно глядя на меня. Врач незамедлительно подошел ко мне и присел напротив.

– Откройте рот, дорогая. Так, умница, теперь закройте рот. Знакомы с ним? – Он вытащил из чемоданчика тонкий прибор – ларингоскоп. Я кивнула и поморщилась: его вводили через нос, и процедура было довольно неприятной. – Не волнуйтесь, знаете же, что это не больно.

Через десять минут осмотра доктор сказал:

– Ларингита не вижу, кисты тоже, узелков нет. Может быть, у вас местами неправильное звукоизвлечение, в результате чего голос просто устал, и счастье, что не повредились связки, но такие выводы я могу сделать только уже после восстановления.

Джейми, разминая руки в черных перчатках с обрезанными пальцами, возразил ему, что мой голос чист и какие-то редкие попадания не в те ноты никак не могли навредить голосу. Доктора он, видимо, убедил, потому что тот подумал и спросил:

– Может быть, вы нервничали?

Я усиленно закивала головой, на что тот вздохнул с облегчением и начал рассказывать, как восстановить голос.

Нахмурившись, я выслушала методы лечения. Комплексная терапия состояла из приема успокоительных, получения положительных эмоций, дыхательной гимнастики, лекарств для связок, и в дополнение к этому он все равно рекомендовал покой голосу в течение месяца.

Самое неприятное, что десять дней нельзя было вообще говорить или шептать, не то что петь. Голосовой покой.

«Не хочу все десять дней проводить дома», – промелькнула мысль, и я улыбнулась.

Взяла рядом лежащий черный маркер и написала на ближайшем листе бумаги, что хочу остаться. Затем подняла его и показала всем, чтобы прочитали.

– Хогвартс? Диснейленд? – предложил Джейми, когда ему перевели мое желание, присаживаясь передо мной на корточки.