Николай, напротив, вспомнил тот эпизод. А также это совсем позабытое его детское прозвище. Его дед был украинец и разговаривал помесью русского и украинского языка. И внука звал не иначе как Микола. Так его звала и бабушка, так и все село звало. Родители только никак не звали. Они его оставили еще в раннем детстве на руках у стариков и уехали покорять заграницу. Потом любимый дедушка умер, а сам Николай уехал на учебу. По привычке он поначалу так всем и представлялся, но не прижилось, а после и забылось это милое с детства «Миколка».

Аниных сорванцов: Джеджика, Шурика и Макарона родители забрали. Они обещали привести их завтра в клинику, чтобы те посмотрели, как устроился Федор в своей палате. Ванюшка, Марьяна, Громов на одной машине поехали в сторону дома. А Николай, Аня и Федор на другой поехали в сторону краевой больницы

***

– Евочка, слушай, нашел я эту многодетную. С твоим мужем на колесе обозрения катались. Фото пришлю. Не вариант сейчас ребенка брать. Народу многовато. Мы их совершенно случайно встретили. Переговорить с одним человеком надо было, а тут твой Айболит сидит, скучает. Вот и решили понаблюдать и все дети здесь. Какой из них тебе нужен?

– А чего их прям много? Фу, у Аверина совсем крыша поехала. Вот раньше был у него вкус в женщинах. На такое променять Меня!

– Да пять штук и все мальцы-пацаны.

– Ой, да любого, но лучше самого мелкого.

– Нет, мелкого какой-то здоровяк таскает все время на руках и с парка ребенка похищать не вариант.

– Тогда следите, чтобы в захолустье свое не умотали. Как только дети появятся в больнице это ваш шанс. Там столько коридоров. Ну заблудился ребенок, а пока разберутся. Время пройдет.

– У меня друг форму электриков той больницы достал. Ты не волнуйся, у нас теперь доступ в больничку есть.

– Это просто отличная новость. Тогда жду приятных новостей.

Ева довольно похлопала в ладоши. Она радовалась словно ребенок своему коварству.

Два друга сидели в беседке при кафе и пили чай приготовленный на углях. Молодой парнишка-официант подошел и зажег очаг, что находился посередине. Ловкие красные языки пламени охватили все поленца, расставленные шалашиком. Сразу запахло приятно древесиной. Негустой дымок, что еще не успел попасть в вытяжку, расползался под крышей. Два товарища некоторое время наблюдали за тем, как устанавливается тяга. Ахком поставил чашку и стал раздувать кальян.

­– Слушай, Мирзо, а хорошо это вообще ребенка у матери забирать? - нахмурился он, - одно Евке дурь толкать и другое детей воровать. Не нравится мне чего-то это дело. Очень не нравится. Эта Ева гнилая баба. Не доверяю я ей.