Светлый фон

– Да, Анна, слушаю Вас, - ответил следователь Пустоваров.

– Василий, я отправила Вам сообщение, которое только что пришло с угрозой расправы над моим сыном.

– Мы уже работаем.

– У меня один вопрос. Я обязательно должна сидеть в отделении?

– Вовсе нет, Анна. Только будьте на связи 24/7.

– Хорошо, спасибо, - Аня отключила телефон и посмотрела на Громовых.

– Отлично! - воскликнула Марьяна. - Тогда поехали! Аня, зови Федора и Ваню, они в палате сидят.

– Сейчас.

Анна вернулась в палату, выбежала в коридор. Поспрашивала мамочек из других палат, но никто мальчиков не видел. Все на нее смотрели с сочувствием. Еще двое потерялись. Ситуация казалась абсурдной, но ребят действительно найти не удалось. А когда попыталась дозвониться до Феди, то нашла его телефон на кровати.

– Аня, почему так долго?

Марьяна уже переоделась, но ее подруга никуда не спешила. Она пребывала в глубокой задумчивости и даже уже не плакала. Только невероятно бледный цвет лица указывал на крайнюю степень тревожности.

– Марьяна, мальчиков нигде нет…Что, если их тоже похитили? - прошептала Анна тихо-тихо, боясь, что это может оказаться правдой.

– Это ты брось. Два снаряда в одну воронку не падает.

Попыталась подбодрить ее Марьяна и постепенно осознала, что ее Ванечки тоже нет. Она медленно подсела к подруге, как бы повторяя ее поведение.

– Ага! - резко подорвалась Аня и взметнула руками, - два не падает, а три падает! Марьяна, я что настолько ужасная мать?!

– Марьяночка, почему так долго? - в дверях кабинета появился Громов.

– Дим, Ваню и Федю не нашли. Они тоже пропали.

– Сомневаюсь, что эти два исчезновения дело рук одного и того же человека, - тут же проговорил Громов проходя в кабинет.

– Я звоню Василию, - набрала снова номер Аня, - я сойду с ума. Мне кажется, этот день никогда не закончится.

Когда Аня говорила со следователем. Громовы с беспокойством слушали этот разговор. Марьяна постоянно вытирала глаза и всхлипывала. Они с Аней вместе, сколько себя помнят, потому и радости, и несчастья делили пополам. Даже вот эта беда не стала исключением.