Не стоило ему задерживать Анну. Да и мог отпустить, но не захотел. Теперь придется писать пачку объяснительных.

– Я ее не задерживаю, - сказал он, - но стоит дождаться ответа из Находки. И когда он придет, Аня должна быть тут. Ни в какую тюрьму ее никто не сажает. И вообще тюрьма в другом месте.

– Отлично, - резко поменялась в лице Марьяна, - тогда ведите нас… Так, а куда вы там решили определить мою подругу?

Василий выдул с силой воздух. У него завтра будет много проблем. Он ничего не ответил Марьяне, просто указал направление.

– Так, я жену одну в камере не оставлю. Начальник я тоже остаюсь,- заявил Громов.

– Не положено.

– Послушайте, я прекрасно понимаю, что положено, а что нет. Давайте не будем, а то и Вас проблему будут, разве нет? Понимаете, у меня есть знакомый юрист и сдается мне, что не все у вас тут по уставу происходит.

– Хорошо, и вас тоже определим, - как-то напряженно процедил сквозь зубы следователь.

Никогда Пустоваров еще не видел, чтобы шли с такой радостью в камеру.

– Сумасшедшая ба… - не успел он договорить, как поймал суровый взгляд Громова, - день.

Камера оказалась стандартная: узкая, с одним подобием окошка под самым потолком, сделанного из непрозрачных вставок толстостенного стекла, зашитого массивными прутьями решетки. Серые, но с вполне приятным оттенком стены, постельное белье повторяло цвет стен. Оно было чистым и свежим. Ничего тут не внушало отвращения, разве только понимание, что ты закрыт под замком.

Аня сразу же села на одну из двух узких кроватей. Марьяна достала телефон.

– У меня три процента и совершенно нет связи, - крутилась она с телефоном в руках.

– Мы в цокольном этаже, - ответила ей Аня, - тут метровая толщина бетона. Связи и не будет, и мне не вернули мой. Голова ужасно болит. Словно тисками сдавило. Господи, и когда этот кошмар закончится.

– Аня. Сон лучшее лекарство. Ты поспи.

– Я не усну. Пока не найдется Женечка.

– Аня, ты деткам здоровая нужна. Завтра тяжелый день, и тебе необходим отдых, - как врач с пациентом, заговорил Дмитрий. У него был дар убеждения. Пациенты ему верили, и Анна не стала исключением, а потому тут же послушно устроилась на постели.

Громов постучал себя по карманам и вздохнул.

– Я походу с кофе и круассанами телефон свой посеял.

– Прости меня, пожалуйста, - подошла к нему с виноватым лицом Марьяна, - но я не могла поступить иначе. Мне предчувствие пришло не хорошее. Аня не должна сегодня оставаться одна. Не нравится мне этот следователь. Он смотрит на Аню голодным взглядом.