Он бросает на меня косой взгляд. — Не давай ему так легко тебя спугнуть.

Что-то в его болтливости притупляет моё желание пресечь эту щекотливую тему. Я вытягиваю руки к обдувателю, позволяя горячему воздуху согреть пальцы.

— Кажется, это я его спугнула.

— А, вот почему он заставил тебя идти пешком в город.

— Я сама настояла.

Он поражённо округляет глаза, сворачивая на главную улицу города — я добралась бы сюда пешком минимум на час позже. — И зачем же ты это сделала?

Я пожимаю плечами.

— Пять миль — это гораздо дальше, чем я думала. — Он смотрит на меня непонимающе, и я соображаю, в чём дело. — Эм, я не знаю, сколько это в километрах, прости.

Он качает головой, посмеиваясь: — Достаточно, чтобы успеть проголодаться к ужину. В городе, кстати, только одна гостиница, так что полагаю, туда ты и направляешься? Или останавливаешься у тех самых друзей, которых у тебя нет?

Я одаряю его мрачным взглядом, за что получаю громкий смех.

— Значит, Bridge Street Bed-and-Breakfast.

Мой взгляд уходит в окно. Я лениво слежу за силуэтами двухэтажных домиков в пастельных тонах, выстроившихся вдоль улицы. Когда я приехала утром, я двигалась с шорами на глазах, сосредоточенная лишь на цели. Забыла оглянуться на местный рынок, где мы раньше покупали продукты, чтобы сделать крепы, посыпанные сахаром и украшенные ломтиками клубники. Пропустила паб у реки, где мы обедали, приезжая на выходные. Даже внушительная каменная церковь — та, что когда-то захватывала дух своим величием, — теперь заставляет мою грудь сжаться так сильно, будто я не смогу вдохнуть.

— Приехали.

Голос Поджа вырывает меня из воспоминаний — и слава Богу. Я тянусь к кошельку, чтобы достать несколько евро, но он мягко кладёт ладонь мне на предплечье, останавливая движение. Качает головой, уже предвидя мой протест.

— Я должна заплатить, Подриг!

— Я же сказал — зови меня Подж. И ты уже заплатила мне утром. — Он убирает руку, почесав тёмные волосы, в которых, похоже, всё больше седины, чем ему бы хотелось. — Любой друг Кэла — мой друг.

— Я же сказала, мы не друзья.

— Иногда я и сам так думаю, — лукаво усмехается он. — Но он всегда доказывает обратное. Ну давай, иди! Меня тут настоящие клиенты ждут.

Я колеблюсь ещё мгновение, но он делает рукой отгоняющее движение, и я смиренно сдаюсь. Уже выставив ногу наружу, оборачиваюсь через плечо:

— Спасибо, Подж.

— В любое время! — отвечает он.

Машина уезжает, оставляя меня у бирюзовой двери Bridge Street B&B. Сочные зелёные лианы взбираются по белому фасаду, почти полностью скрывая золотые буквы, обозначающие это место как единственную гостиницу в городе. Прошло всего несколько часов с тех пор, как я зашла сюда, чтобы оставить багаж, но кажется, будто миновали годы. Кости в теле словно налились свинцом, тянут вниз. Я, еле переставляя ноги, подхожу к двери, толкаю тяжёлое дерево, сопровождая усилие тихим стоном и молитвой, чтобы мой номер наконец был готов.

Импровизированная стойка регистрации в фойе пуста. Всего лишь консольный стол с толстой тетрадью на поверхности и ящиком для ключей на стене за ним. Мой чемодан всё ещё стоит в углу — там, где хозяйка оставила его утром. Плохой знак.

До моего слуха доносится мелодичный голос из дальнего конца коридора, и я иду на звук. Взгляд скользит по кремовым стенам, украшенным фотографиями рыбацких лодок, пришвартованных у реки. Галерею прерывают двустворчатые двери справа, ведущие в уютную гостиную, заставленную книжными полками. Хозяйки нигде не видно, поэтому я закрываю двери и иду дальше. Высокие потолки с деревянными панелями оставляют много места для фотографий — некоторые такие старые и потёртые, что края уже поблекли.

Я останавливаюсь у особенно выцветшего снимка: пожилой мужчина гордо стоит на носу своей лодки. Берег вокруг всё ещё недостроенный, но вдали виднеется шпиль той самой древней церкви. Среди всего этого прошлого я понимаю — всё это существовало задолго до моей личной трагедии и будет жить после меня. Мысль об этом делает боль чуть менее невыносимой — она не вечна.

Вскоре я оказываюсь у подножия широкой деревянной лестницы. Коридор тянется направо, а слева — приоткрытая дверь. Тот самый голос доносится оттуда, и я толкаю дверь, заглядывая внутрь. Уютная кухня: резные шкафы, на каждой поверхности — кружевные салфетки. Женщина, что утром приняла мой багаж, оборачивается ко мне, прижимая к уху телефон. В её глазах мелькает искорка веселья, когда она меня замечает.

— Ладно, мне пора. Созвонимся, — говорит она в трубку и, повесив телефон, поворачивается ко мне, опираясь бедром о столешницу. Движение кажется знакомым, будто я уже видела его когда-то, хотя не могу вспомнить где. Она откидывает назад взъерошенные серебристые кудри и улыбается:

— Попали под дождь, да?

Щёки разогреваются — приятное ощущение после ледяного холода. — К сожалению, да.

— С кем не бывает, — уголки её губ подрагивают в лёгкой усмешке. — Кстати, я — Шивон. Утром вы так спешили, что я даже не успела представиться.

— Простите, — тепло расходится к ушам. — Я Ле… ну, вы уже знаете. — Я тяну край футболки.

— Верно, знаю, — отвечает она, изучая меня взглядом сверху донизу — от приглаженных дождём волос до промокших кед. — Так вот, Леона, вы путешествуете одна? С друзьями? С мужем, может? У нас часто останавливаются молодожёны, путешествующие по Дикому атлантическому пути.

Я невольно смотрю на левую руку — будто там всё ещё должно быть кольцо с бриллиантом, которое я носила пять лет. Даже загар на коже уже выровнялся, не осталось и следа. Но в памяти всплывает лицо Ника в тот миг, когда я вложила кольцо в его ладонь — выражение облегчения на лице, которое отражало моё собственное.

Шивон откашливается, напоминая, что ждёт ответа.

— Нет, — тихо говорю я. — Только я. Приехала навестить одного человека… которого когда-то знала.

Слова звучат слишком искренне, и от этого больнее. Горло сжимается, и я мысленно умоляю себя не разрыдаться прямо здесь. Хочу просто попасть в комнату и рухнуть.

Шивон, похоже, чувствует это, потому что мягко кивает:

— Понимаю. Но, боюсь, я ещё не добралась до вашей комнаты. У нас вчера был полный дом — редкость для этого времени года. С утра бегаю, но скоро закончу. Минут тридцать, не больше. — Её взгляд скользит по моим мокрым вещам. — Могу сделать вам чаю или кофе, пока ждёте?

Паника дрожит под рёбрами, угрожая разрастись в бурю. Если я останусь наедине с мыслями хоть на пару минут — сломаюсь. Прежде чем успеваю передумать, я выдыхаю:

— Я могу помочь. Правда, не возражаю.

Одна её тонкая бровь приподнимается. — Уверены?

Я киваю, возможно, слишком энергично, но иначе не могу.

— В школе я помогала маме убирать дома. А потом, уже после… — я глотаю остаток фразы. — Это меня успокаивает.

В глазах Шивон вновь вспыхивает та же искорка, но она лишь кивает. — Что ж, тогда следуйте за мной.

Я выхожу вслед за ней в коридор. Она указывает направо от лестницы:

— Там мои покои — спальня, офис, кладовка. Гостям нет нужды туда заходить, обычно я либо в кухне, либо рядом. А теперь наверх. — Она берётся за перила и начинает подниматься. — Ваш номер в переоборудованной мансарде. — Она оборачивается через плечо с улыбкой, которая сразу молодит её лет на десять. — Моё любимое место в доме. В ясный день оттуда видно реку.

— Почему же не живёте там сами? — спрашиваю я, поднимаясь следом.

— С этими коленями? — Она смеётся, похлопывая себя по ногам. — Ни за что. Теперь оставляю его тем гостям, кто, как мне кажется, по достоинству оценит.

Я улыбаюсь. Лицо будто тянет после долгого оцепенения.

— А что заставило вас подумать, что я из таких?

Она открывает вторую дверь на площадке — узкий шкаф, полный тряпок и чистящих средств. Берёт корзинку с принадлежностями и стопку свежего белья, протягивает их мне. Наши взгляды встречаются, и в её зелёных глазах мерцает что-то тёплое и удивительно родное.

— Просто чувствую, — говорит она. Кивает на лестницу, ведущую ещё выше. — Пойдёмте, приведём вашу комнату в порядок.

Меньше чем за пятнадцать минут мы вдвоём приводим комнату, когда-то бывшую чердаком, в идеальный порядок. Запах лимонного чистящего средства приятно смешивается со свежестью дождя, врывающегося в открытое окно. Я тащу свой чемодан вверх по двум лестничным пролётам и ставлю его рядом с белым антикварным письменным столом в углу комнаты, возле двери. Рухнув на кровать, я утыкаюсь взглядом в обои — цветочный узор с вьющимися глициниями тянется до самого сводчатого потолка, — и наконец позволяю глазам затуманиться от слёз, которые сдерживала весь день.

Телефон в моём кармане вибрирует — теперь он подключён к Wi-Fi. Я достаю его, разблокировав экран и открываю сообщение от мамы.

Мама: Дай знать, когда устроишься. Папа и я уезжаем в круиз этим вечером. Оставила твой ключ под ковриком — на случай, если понадобится. Люблю тебя.

Её привычное люблю тебя в конце разбивает моё сердце, заставляя скучать по ней. Но ещё больнее то, что я читаю между строк этого сообщения.

На случай, если понадобится.

То есть — на случай, если я приползy обратно домой, поджав хвост. Чего я всеми силами хотела избежать. Именно поэтому я и оставила ключ им — мне не нужен был путь назад, в пустое гнездо, которое я когда-то снова заняла, хотя они никогда бы не признались в этом. Я наконец-то брала свою жизнь под контроль и собиралась столкнуться с собственными демонами. Наконец попытаться исправить то, что натворила.