— Не хотю так игать! — хныкала Геля, прижимаясь ко мне. — Здесь сташно! Мамочка, ты очень долго искала! Я не игаю так больше!

Слёзы прорвались из глаз и я затряслась всем телом, чтобы плакать беззвучно. Сжимала объятия так крепко, будто боялась, что моя девочка испарится.

— Нельзя так далеко прятаться, глупенькая, — прошептала сквозь всхлипы, зацеловывая маленькое личико.

Дочка насупилась:

— Мама, ты пачешь?

— Плачу…

— Не пачь!

— Не могу, — улыбнулась, чувствуя, как горячие влажные дорожки нескончаемым потоком бегут по щекам. — Я очень сильно испугалась, что не найду тебя.

— Я больше не буду так пьятаться! Обещаю.

Ангелинка обняла меня, стискивая нежными тёплыми ручками мою шею, и я больше не произнесла ни слова. У меня просто не осталось на это сил…

***

— Господи, Ксана! — воскликнула Вика, когда я перезвонила на тысячу пропущенных звонков от неё. — Ты где?

Мы вернулись к машине Сергея, где я оставила свой телефон, и сразу же перезвонила обеспокоенной подруге.

— Всё хорошо, Вик. Геля со мной…

— Слава богу, — облегчённо выдохнула та. — Что случилось, рассказать можешь? Это чья-то дурацкая шутка была? Если так, то чья?! Поймаю, придушу и откручу все конечности!

— Нет, не шутка. Всё обошлось благодаря Вадиму и его людям. Я тебе потом всё расскажу, в себя прийти надо.

— Я всё понимаю, отдыхай, Оксан. Позвонишь, как сможешь, договорились?

— Конечно.

— И ещё кое-что, дорогая… Знай, у тебя самый лучший муж на свете. Береги его!

Я улыбнулась, а на глаза навернулась новая порция слёз. Даже возразить не посмею.

— Знаю, — ответила шёпотом, причём скорее себе, чем подруге.

Позже, когда мы с Гелей оказались в родной квартире, я, наконец, осознала, через какое нелёгкое испытание прошла. Меня потряхивало, как от адреналина, и я никак не могла найти себе места. Больше всего на свете я бы хотела, чтобы сейчас Вадим был рядом. Он источник моего спокойствия. Когда он рядом, мне дышать легче.

Легла в кровать рядом с Гелей, укладывая её спать. Читала любимую сказку, но совершенно не понимала содержимое. Это было так странно. Словно душа оторвалась от тела, и собрать себя воедино не получалось. Я запоздало сообразила, что Вадим не позвонил мне за этот вечер ни разу. Даже перед сном Гели.

Свернувшись клубочком на диване в гостиной, я сама набрала его номер.

«Абонент временно недоступен, попробуйте позвонить позднее», — послужило ответом сообщение. И тогда, в измученное страхами сознание прокралась ещё одна тревожная мысль. Вдруг с Вадимом что-то случилось? Ведь приглядывать он просил за нами, а не за собой.

И тут в глаза бросилась иконка сообщений, в уголке которой горела красная циферка один. Впервые за прошедший вечер я обратила внимание на этот значок. Резко выпрямившись, я открыла его.

«Пожалуйста, только не переживай. С Гелей всё будет в порядке. Я вылетаю к вам ближайшим рейсом и всё тебе объясню».

Это сообщение было от Вадима и пришло оно ещё до того, как мне позвонил Виталий. Я была так сильно занята мероприятием, что даже не заметила, как оно пришло! А потом мне стало откровенно не до этого. Господи, как я могла его не заметить?!

В замочную скважину осторожно прокрался ключ. В то же мгновение я подскочила с дивана и понеслась в холл. Дверь тихонько открылась, и я встретилась взглядом с любимыми, самыми красивыми глазами в мире!

— Как ты? Как Ангелинка? Спит? — первым делом спросил Вадим.

Не произнося ни слова, я бросилась к своему мужу, даже не дав ему переступить порог. Обняла, разрываясь носом в ворот его пиджака, и наконец-то почувствовала долгожданное успокоение.

— Ксан… — прозвучало тихо, на выдохе. Моей макушки легко коснулась его твёрдая ладонь.

— Я так люблю тебя, — прошептала с дрожью в голосе. — Очень тебя люблю…

Рука Вадима повисла в воздухе, а сам он замер, будто парализованный моим признанием. Да, ему всё это не нужно, я знаю. Но больше я уже не могу держать свои чувства в себе.

— Ксан… — он попытался отстраниться, но я не позволила, упрямо вжимаясь в него ещё сильнее.

— Пожалуйста, не говори ничего, — поспешно пролепетала в его шею. — Я всё понимаю и ничего не требую. Мне достаточно того, что ты рядом. Заботишься и оберегаешь нас.

Вадим вздохнул, подняв меня над полом, и наконец перешагнул порог. Сбросив обувь, он пронёс меня в гостиную – единственную комнату, где горел свет. Сел на диван, усаживая меня к себе на колени, и ждал, когда с меня спадёт приступ полюбовных «обнимашек», бережно поглаживая мою спину.

— Ты ведь сказала это не под давлением эмоций? — спросил Вадим, когда я наконец отлипла от него больше чем на два сантиметра.

Покраснела до кончиков ушей и заглянула в его глаза. А они такие тёмные из-за расширенных зрачков, что утонуть можно!

— Разве это важно?

— Очень важно, — хрипло пробасил он, запуская пальцы в мои волосы.

— Какой ответ ты хочешь услышать? — спросила с грустной улыбкой.

— Честный.

— Хорошо. Да, я призналась под давлением эмоций, но… — отвела взгляд, тяжело вздохнув. — Но, несмотря на это, я говорила чистую правду. Я действительно очень сильно люблю тебя Вадим.

Вадим зацепил пальцами мой подбородок и снова заставил посмотреть в его глаза.

— Повтори это, глядя мне в глаза.

— Зачем? — совсем смутилась.

— Хочу увидеть в твоих глазах то, что ты говоришь.

— А разве до этого ты не видел?

— Так ты повторишь, или будешь спорить? — хитро прищурившись, осведомился мой муж.

— Я люблю тебя…

Его глаза буквально пронизывали меня насквозь, проникая в самую душу.

— Теперь доволен?

— Ещё как.

— Если ты боишься, что мои чувства будут как-то тяготить тебя, то я обещаю…

— А мои, Ксан? — перебил Вадим, продолжая играть с моими волосами. — Тяготят тебя?

— Что? Я не понимаю… — протянула растерянно.

— Я вижу, — криво улыбнулся он. — Только до твоего признания я думал, что ты не замечаешь мои чувства намеренно, потому что не можешь ответить взаимностью. Я ведь тоже по уши в тебя влюблён, Ксан.

Я замерла, чувствуя, как в груди что-то взрывается, разливаясь теплом по всему телу.

— Но ты говорил, что…

— Я много чего говорил, не спорю. Порой, до некоторых мужчин довольно туго доходят элементарные вещи. Как ни прискорбно в этом признаваться, но я в их числе.

— Ты… ты серьёзно? — заплетаясь, спросила я. — Если ты говоришь так только из-за моего признания…

— Господи, Оксана! — нетерпеливо перебил Вадим. — Как ты думаешь, будет ли равнодушный мужчина, находясь на другом континенте, бросать все дела и срываться домой, лишь бы собственными глазами убедиться, что с вами всё хорошо?

— Вряд ли… — согласилась я, смущённо улыбаясь.

— Рад, что ты это понимаешь. Да, я не мастер признаний в любви, у меня, прямо скажем, дебют, но я скажу, как умею. Ты и Ангелина — самые дорогие для меня люди, я уже не могу себе представить жизнь, в которой вас нет со мной рядом. Сегодня я как никогда прочувствовал это на себе. И если это не любовь, то я сумасшедший…

— Ты даже не представляешь, насколько я рада, что у меня такой сумасшедший муж, — тихо рассмеялась, прижимаясь лбом к его щеке. — Мне очень тебя не хватало этим вечером.

— Я знаю, — Вадим чуть повернул голову, целуя мою макушку. — Поэтому я здесь. Чтобы быть с тобой рядом. Всегда.

Эпилог

Эпилог

Эпилог

Вадим

— Ангелина! Слезь оттуда немедленно, упадёшь же! — услышал крик Оксаны и приподнялся с шезлонга, чтобы посмотреть, что в очередной раз учудила моя неугомонная дочь.

— Не упаду, мам!

Ничего критичного не произошло. Цыплёнок забралась на вершину обычной песочной горки, и максимум, что ей светит — это кувырнуться с неё в такой же мягкий песок. Это всё гормоны беременности делают из моей любимой красавицы-жены курочку наседку.

С победным кликом, Ангелина спрыгивает вниз, и я слышу позади себя испуганное «Ой», а следом недовольное ворчание:

— Вадим, скажи ей! Меня она уже совсем не слушает! Я так рожу раньше времени!

— Расслабься, Ксан, она уже сама спустилась, пусть и не так аккуратно, как тебе бы хотелось.

Буркнув что-то себе под нос, Оксана стихла. Видимо надулась, махнув на нас рукой. Я лениво перевернулся на живот и приподнял солнцезащитные очки. Ну точно — надулась, уткнувшись в журнал, который прикрывал её милый небольшой животик. Люблю её любую, даже такую ворчливую курочку-наседку.

— Ты сгоришь, идём ко мне в тенёк, — произнесла она, не отрывая взгляда от журнала, который, как оказалось, держала вверх ногами.

Я поднялся с шезлонга, ныряя в тень беседки, и сел рядом с ней.

— Что читаешь, красавица? Буквы хорошо видно? — подколол я.

Оксана нахмурилась, некоторое время, не понимая о чём речь, а потом прыснула от смеха. Вот, совсем другое дело!

— Мам-мам, а скоро купаться пойдём?

— Сейчас придёт Андрей с дядей Мишей, и будем купаться, — пообещал я дочери.

— Так они уже идут! — оповестила дочь.

Я повернулся в сторону нашего санатория, и заметил дружно шагающее семейство Дмитриевых. Миша вёл под руку счастливую бабушку, а Маша шла рядом с сыном. Порывы тёплого летнего ветра сдували её легкий сарафан, от чего ткань облегала округлившийся живот. Так уж случилось, что наши жены забеременели практически в один и тот же месяц, и теперь бабушка ждёт не дождётся большого пополнения в семействе Дмитриевых. Только в последнее время она неслабо сдала по здоровью. Переезжать к кому-либо из нас она наотрез отказалась, поэтому мы решили подлечить её в санатории. Так и образовался наш большой совместный семейный отпуск.