И мы взрываем.
Глава 19
Глава 19
Я прислушиваюсь, лежа на кровати.
– Как думаешь, что с ней не так?
– Не знаю. Может, дело в оранжевых стенах?
Пауза, а потом еще слова:
– Давай поразмыслим логически. Симптомы: стоит солнечный воскресный полдень, а она все еще лежит в постели с дурацкой улыбкой на лице. Губы, судя по всему, запачканы красным вином, которое ей, кстати, пить не разрешается, но к этому мы вернемся позже. И вдобавок ко всему она не переодевалась. На ней, смею добавить, платье в цветочек.
– Мое экспертное мнение, которое я сформировал благодаря огромному опыту и пяти восхитительным, хоть и небезупречным, бракам, состоит в том, что Ленни, она же Джон Леннон, безумно влюбилась.
Биг с бабулей с улыбкой склоняются надо мной. Я чувствую себя, как Дороти, которая снова оказалась в Канзасе после своего волшебного путешествия.
– Как думаешь, она теперь вообще когда-нибудь поднимется? – Бабуля присаживается ко мне на кровать и похлопывает меня по ладони.
Я переворачиваюсь к ней лицом:
– Не знаю. Пока что мне хочется только лежать так целую вечность и думать о нем.
Я пока не решила, что лучше: прошлая ночь или мои блаженные воспоминания о ней, в которых я могу нажать паузу и растянуть божественные секунды в целые часы, в которых я могу снова и снова проигрывать отдельные моменты, пока не почувствую травянистый вкус его губ, его аромат, похожий на запах гвоздики, его пальцы в своих волосах, на своем платье (всего один тонкий слой одежды между нами). А потом они скользнули под ткань, и их прикосновение к моей коже было похоже на музыку. Я вспоминаю это вновь и вновь, и мне хочется спрыгнуть с крутой скалы, в которую превратилось мое сердце.
Сегодня я в первый раз не подумала о Бейли сразу после пробуждения и поэтому почувствовала себя виноватой. Но у вины просто не было шансов: я внезапно стала понимать, что влюбляюсь. Я уставилась в утренний туман за окном, пытаясь понять, не она ли послала ко мне Джо, чтобы я знала, что в одном и том же мире может умереть она и появиться такой человек, как он.
Биг говорит:
– Вы только взгляните на нее. Придется срезать эти чертовы розы.
Сегодня его волосы вьются особенно буйно и непокорно, а усы не уложены – выглядят они так, словно по его лицу бежит белка. В любой сказке Биг играет короля.
Бабуля отчитывает его:
– А ну замолчи. Ты ведь даже в это не веришь!
Она терпеть не может, когда распространяют слухи о магических свойствах ее роз. Случалось, что безнадежно влюбленные парни пробирались в сад и крали цветы, чтобы склонить к себе сердца своих обожаемых подруг. Бабушка страшно бесилась. Мало на свете вещей, к которым она относится столь же серьезно, как к подстриганию кустов.
Но дядю Бига уже не остановить:
– Я следую простым научным методам: позвольте осмотреть доказательство, что возлежит перед вами на этом ложе. Ее состояние даже безнадежнее моего.
– Ничье состояние не безнадежнее твоего, сельский ты петушок, – закатывает глаза бабуля.
– Ты говоришь «петушок», а подразумеваешь «поросенок», – возражает Биг, для пущего эффекта закручивая белку.
Я сажусь в кровати и прислоняюсь спиной к подоконнику, чтобы удобнее было следить за этой словесной дуэлью. Мою спину восхитительно греет летнее полуденное солнце. Но потом я смотрю на кровать Бейли и спускаюсь с небес на землю. Как может в моей жизни происходить что-то столь грандиозное, когда ее нет? А все то грандиозное, что еще произойдет? И как я справлюсь со всем этим без нее? Мне плевать, что она столько всего от меня скрывала. Я хочу рассказать ей все, абсолютно все, что случилось вчера ночью, и все, что случится в будущем! Сама того не понимая, я начинаю плакать. Мне не хочется расстраивать остальных, поэтому я глотаю и глотаю слезы… и пытаюсь думать о том, что влюбляюсь, вспоминать прошлый вечер. Замечаю в противоположном углу кларнет, полускрытый шарфом Бейли с огуречным рисунком (я недавно начала его носить).
– Джо сегодня не заходил? – спрашиваю я. Мне хочется играть, хочется выдуть все свои чувства в кларнет.
– Нет, – отвечает дядюшка Биг. – Готов побиться об заклад, он сейчас занят тем же, чем и ты. Только, может, еще и гитару прихватил. Ты уже спросила, спит ли он с ней?
– Он гений музыки, – отвечаю я и чувствую, как у меня опять начинает кружиться голова. Судя по всему, у меня биполярное расстройство.
– О божечки! Пойдем, бабуль, тут уже ничем не поможешь. – Биг подмигивает мне и идет к двери.
Бабушка остается сидеть. Она ерошит мне волосы, точно я все еще малышка, и приглядывается ко мне долгим взглядом. Слишком долгим. О нет. Я пребывала в таком кайфе, что совсем забыла: мы в последнее время почти не разговаривали наедине.
– Ленни… – Сейчас бабуля начнет вещать. Но мне кажется, что сегодня разговор будет не про Бейли. И не про выражение моих чувств. И не про то, что пора сложить вещи сестры в коробки. И не про то, чтобы съездить в город пообедать вместе. И не про уроки. В общем, не про все то, что мне так не хочется делать.
– Да?
– Мы же с тобой говорили про то, как важно предохраняться, про болезни и про все это?
П-ф-ф! А я-то уж думала…
– Да, тысячу раз уже.
– Я просто проверяю, не забыла ли ты.
– Не-а.
– Хорошо.
Она снова похлопывает меня по руке.
– Бабуль, и в этом пока все равно нет нужды. – Я, естественно, краснею, но лучше уж так, чем ждать, пока бабушка мозги себе свернет от беспокойства и будет расспрашивать меня через каждые пять минут.
– Еще лучше, еще лучше. – В ее голосе звучит облегчение, и это заставляет меня задуматься.
Вчера с Джо все было более чем серьезно, но мы не спешим и растягиваем удовольствие. С Тоби совсем по-другому. Хватило бы у меня ума остановиться? А у него? С ним все происходит так быстро, что я совершенно теряю контроль над ситуацией и уж точно не думаю о презервативах. Боже. Как это вообще произошло? Как руки Тоби Шоу очутились на моей груди?
Бабушка улыбается. Она не знает, что я пытаюсь затолкать в себя обратно волну желчи и справиться со спазмами в желудке. Она снова тормошит мне волосы:
– Среди всех этих трагедий ты все-таки растешь, Горошинка. И это так прекрасно.
Я издаю тихий стон.
Глава 20
Глава 20
– ЛЕННИ! ЛЕННИ! ЛЕЕЕННИИИ! Я так соскучилась!
Мне приходится отвести телефон от уха. Сара не ответила на эсэмэску, и я решила, что она обиделась. Я прерываю поток ее речей, чтобы сообщить об этом, и она отвечает: «Так и есть! Я в ярости! Я с тобой не разговариваю!», а потом безо всякого перехода начинает рассказывать мне последние сплетни. Я слушаю ее; похоже, что на сей раз она особенно саркастична.
Я лежу на кровати, вся выжатая после двух часов репетиций: я играла адажио и тарантеллу Каваллини, и это было невероятно – словно окрашиваешь воздух в разные краски. Мне вспомнилась цитата из Чарли Паркера, которую любил повторять мистер Джеймс: «Если вы не проживаете этого, то и не протрубите». А еще я думаю о том, что, может, все-таки буду ходить в оркестр летом.
Мы с Сарой договариваемся встретиться в ущелье Флайинг-Мэн. Мне до смерти хочется рассказать ей про Джо. Не про Тоби. Мне кажется, что если об этом не говорить, то этого вроде как и не было.
Когда я прихожу, она лежит на камне и читает «Второй пол» Симоны де Бовуар. Наверняка готовится подцепить парня на феминистском симпозиуме. Увидев меня, она вскакивает на ноги и, совершенно голая, душит меня в объятиях. Мы уже много лет ходим в наше секретное место с прудом и мини-водопадами, где, согласно нашему кодексу, одежда необязательна.
– Боже, мы сто лет не виделись!
– Прости, Сара, мне так жаль, – отвечаю я, тоже обнимая ее.
– Да все в порядке! Я знаю, что сейчас с тебя спрос маленький. Так что… – Она отстраняется на секунду и заглядывает мне в лицо: – Погоди-ка. Что это с тобой? Ты так странно выглядишь. Очень, очень странно!
Я не могу стереть улыбку с лица. Выгляжу, наверное, как настоящий Фонтейн.
– Что такое, Ленни, что случилось?
– Мне кажется, я влюбляюсь. – Как только слова срываются у меня с языка, я чувствую жгучую волну стыда. Мне нужно горевать, а не влюбляться. И уж явно не делать многое другое из того, чем я занимаюсь.
– Чтоооо?! Это же охренеть, охренеть как очешуительно! Лунные коровы! Ленни! Лунные. Коровы!
Ясно, со стыдом можно завязывать. Сара похожа на восторженную болельщицу: прыгает, размахивая руками. А потом резко останавливается:
– Подожди, а в кого это? Не в Тоби, я надеюсь?
– Нет, нет, что ты! – Меня размазывает по земле тяжеленная фура стыда.
– Уф-ф… – Сара картинно вытирает лоб. – Ну а кто тогда? Ты же никуда не ходила, насколько я знаю. А в этом Лузерограде разве найдешь кого-нибудь! Где же ты его подцепила?
– Сара, это Джо.
– Да ладно…
– Ага.
– Да нет!
– Да да!
– Неправда.
– Правда.
– Не-е-а!
– Да-а-а!
Ну и так далее.
Теперь ее энтузиазм переходит все границы. Она нарезает вокруг меня круги, приговаривая: «О Бооооооже мооооой! Я тааааааак тебе завидую! Все кловерские девчонки перевлюблялись в Фонтейнов! Неудивительно, что ты стала такой затворницей. Я бы тоже затворилась с кем-нибудь из них. Боже, можно я буду тайно жить в твоем теле? Расскажи мне все, все охренительные подробности! Такой прекрасный, прекрасный, прекрасный мальчик со всеми этими его глазами и ресничками, с очешуительной улыбкой, еще и на трубе так играет, Бооооже моооой, Ленни!» Она немного замедлила шаг и закурила очередную сигарету – курит одну за другой от восторга. Эта голая безумная курильщица. Мне так хорошо рядом с этим чудом, моей лучшей подругой Сарой. И мне так хорошо оттого, что мне от этого хорошо.