– Давай, Ленни, поехали отсюда, – говорит знакомый голос. Сара все еще существует. Она разговаривает со мной, поэтому, видимо, я тоже существую.

Я смотрю вниз на свои ноги и понимаю, что стою на земле. Теперь мне нужно двигать ими, сначала одной, потом другой, и так дойти до Тоски.

Мы едем домой, и нет никаких звезд, никакой луны. Только тусклая темно-серая чашка вместо неба.

– Я стану первым кларнетистом, – говорю я.

– Ну наконец-то.

– И не потому что…

– Знаю. Потому что ты скаковая лошадь, а не какой-нибудь отставший пони.

Сара говорит это безо всякой иронии в голосе.

Я опускаю стекло, и холодный воздух отвешивает мне пощечины, пока я не перестаю соображать.

Глава 31

Глава 31

(Написано на листке бумаги, найденном под большой ивой)

Мы с Сарой передаем друг другу бутылку водки, полусвесившись из окна Убежища.

– Может, прикончить ее? – предлагает Сара. Слова у нее во рту слипаются в один большой комок.

– Каким образом? – Я делаю огромный глоток водки.

– Яд. Лучший вариант. И обнаружить сложно.

– Давай и его отравим. И его тупых роскошных братьев, – слова вязнут у меня на нёбе. – Он даже неделю не подождал, Сара!

– Это ничего не значит. Ему больно.

– Боже, как он мог выбрать ее?

Сара трясет головой:

– Слушай, я видела, как он смотрел на тебя через дорогу. Как сумасшедший. Совсем помешался, как тигр из Толедо. Знаешь, что я думаю? Он обнял ее только из-за тебя.

– Пусть еще сексом с ней займется из-за меня!

Ревность терзает меня, как бешеный пес. Но это еще не самое худшее, и даже раскаяние – не самое худшее. Самое ужасное – что я постоянно вспоминаю тот день на лесной постели. Какой беззащитной я себя чувствовала и как мне это нравилось. Как хорошо было быть собой и быть вместе с ним. Чувствовала ли я когда-нибудь такую близость? Хоть с кем-нибудь?

– Можно мне сигарету? – Я лезу в пачку, не дожидаясь ответа.

Сара заслоняет свою сигарету рукой, зажигает об нее другую и протягивает мне. Я затягиваюсь, кашляю (мне наплевать), затягиваюсь еще раз (на этот раз успешно) и выдуваю ленту серого дыма в ночное небо.

– Бейлз бы знала, что делать, – говорю я.

– Да, – соглашается Сара.

Мы молча курим в свете луны, и я понимаю кое-что, что никогда не смогу сказать Саре. Есть и другая, более глубокая причина, почему мне не хотелось проводить с ней время. Она – не Бейли, и это невыносимо. Но я должна это вынести. Я прислушиваюсь к речной музыке, к ее постоянному шуму и уношусь мыслями вместе с речным потоком.

Через несколько минут я говорю Саре:

– Можешь забрать мой карт-бланш.

Она склоняет голову набок и улыбается так, что меня окатывает теплой волной:

– Договорились.

Сара тушит сигарету о подоконник и соскальзывает на кровать. Я тоже тушу свою, но остаюсь на месте смотреть на сияющий бабушкин сад и вдыхать головокружительные ароматы, которые прилетают к окну на крыльях бриза.

И тогда меня осеняет. Какая блестящая мысль! Надо поговорить с Джо. Надо хотя бы попытаться объяснить. Но для этого мне потребуется помощь.

– Сара, – говорю я, опрокидываясь на кровать. – Розы. Это же афродизиак, помнишь?

Ей не нужно долго объяснять.

– Да, Ленни, да! Это как раз то чудо, о котором ты молилась! Летающие финики, да!

– Финики?

– Я слишком напилась. Не могу придумать животное.

У меня есть важное дело. Оставив Сару дрыхнуть мертвым сном на кровати Бейли, я на цыпочках спускаюсь по лестнице (голова кружится от водки) и выхожу в брезжущий рассвет. Сад скрыт под густой и печальной пеленой тумана, мир превратился в рентгеновский снимок. С оружием в руках я приступаю к работе. Бабуля меня убьет, но это цена, которую я готова заплатить.

Я начинаю со своего самого любимого куста – «Волшебные фонарики». В каждом лепестке этих роз играет целая симфония красок. Я отрезаю головы самым красивым цветкам, которые только могу найти. Потом иду к розам сорта «Премьера» и – щелк, щелк, щелк! «Волшебные мгновения», «Сладостные уступки», «Черная магия». Сердце в груди мечется от восторженного ужаса. Я иду от одного призового куста к другому, от алого бархата «Вечной любви» к розовым «Ароматным облакам», к персиковой «Мерилин Монро». Заканчиваю я самыми великолепными на всем свете оранжево-розовыми розами с таким подходящим названием – «Трубачи». Тут у меня совсем сносит крышу, и вот уже у моих ног лежит такой роскошный сноп, что если бы Бог собрался жениться, то насчет свадебного букета сомнений бы не было никаких. Я срезала такую уйму роз, что стебли не помещаются у меня в одной руке и приходится нести их в охапке. Я выхожу на дорогу в поисках места, куда бы могла сложить цветы до поры до времени, и прячу их под одним из своих любимых дубов. Из дома его совсем не видно. Меня охватывает беспокойство: а вдруг розы завянут? Я мчусь в дом, набиваю корзину влажными полотенцами, возвращаюсь к дубу и обматываю стебли мокрой тканью.

Позже, когда Сара уходит домой, дядя Биг отправляется к своим деревьям, а бабуля удаляется в мастерскую к своим зеленым дамам, я на цыпочках выхожу на крыльцо. Я убеждаю себя – возможно, вопреки здравому смыслу, – что мой план сработает. Думаю о том, что Бейлз гордилась бы этой полоумной затеей. Как необычайно, сказала бы она. А может, ей бы даже понравилось, что я влюбилась в Джо почти сразу после ее смерти. Может, ей бы хотелось, чтобы я оплакала ее именно таким неподобающим образом.

Цветы все еще лежат под дубом, именно там, где я их и оставила. Я снова поражаюсь их сверхъестественной красоте. Возможно, дело тут в силе убеждения, или цветы и впрямь зачарованные, но, когда я подхожу к дому Джо, я уже так влюблена в него, что у меня едва хватает сил нажать кнопку звонка. И я сильно сомневаюсь, что у меня получится связать хотя бы пару слов. Если он сам откроет дверь, мне придется повалить его на землю и не отпускать до тех пор, пока он не сдастся.

Но не тут-то было.

В дверях показывается стильная дама, которая на днях ругалась во дворе.

– Дай-ка угадаю. Ты, наверное, Ленни?

По части улыбок отпрыски Фонтейн и в подметки не годятся своей мамаше. Надо сказать дяде Бигу: вот что поможет ему воскрешать жуков, а не какие-то там пирамиды.

– Да, – отвечаю я. – Приятно познакомиться, миссис Фонтейн.

Она лучится таким дружелюбием! Уверена, что ей неизвестно, что произошло между мной и ее сыном. Наверное, они общаются примерно столько же, сколько мы с бабулей.

– И только посмотрите на эти розы! В жизни не видела такой красоты. Где ты их нарвала? В Эдемском саду?

Яблочко от яблони, думаю я, вспоминая, как Джо тоже заговорил об Эдеме, когда впервые пришел к нам.

– Да, что-то вроде того. У моей бабушки талант к садоводству. Они для Джо. Он дома?

Я внезапно чувствую, что страшно взволнована. В животе у меня когда-то успел поселиться целый улей пчел.

– А какой аромат! Боже, какой аромат! – восклицает она. Видимо, цветы ее загипнотизировали. Хм. Похоже, они и правда волшебные. – Счастливчик Джо, такие подарки получает. Прости, дорогая, но его нет дома. Хотя он сказал, что скоро вернется. Если хочешь, могу поставить их в воду и отнести к нему в комнату.

От разочарования я не могу ничего ответить, просто киваю и протягиваю ей цветы. Уверена – он сейчас у Рейчел, закармливает ее семью шоколадными круассанами. Меня охватывает ужасное подозрение: а что, если он придет сюда с Рейчел и розы подействуют на них обоих? Но не забирать же цветы назад. Да и похоже, что миссис Фонтейн отдаст их только под дулом пистолета: с каждой секундой букет засасывает ее все глубже.

– Спасибо, что передадите их Джо, – благодарю я.

Боюсь, что у нее не хватит сил расстаться с розами.

– Рада была с тобой познакомиться, Ленни. Мне давно уже хотелось на тебя поглядеть. Уверена, Джо будет в полном восторге.

– Ленни! – слышу я разъяренный голос за спиной.

Пчелы в моем животе устроили вечеринку и пригласили ос и шершней. Ну вот, момент настал. Я оборачиваюсь и вижу, как по тропинке к дому идет Джо. Просто идет, не подпрыгивая на ходу. Похоже, гравитация теперь прижимает его к земле, как и прочих смертных.

– О, дорогой! – восклицает миссис Фонтейн. – Ты погляди, что принесла тебе Ленни. Ты видел когда-нибудь такие розы? Я – точно нет. Слово даю. – Дальше миссис Фонтейн говорит уже с цветами, вдыхая их густой аромат: – Я внесу вас в дом и найду вам красивую вазочку… А вы развлекайтесь, милые…

Она полностью скрывается в глубинах букета, и дверь за ней закрывается. Мне хочется побежать следом, схватить цветы, завизжать. Мне эти цветы нужнее, чем вам, дамочка! Но у меня есть дела поважнее: Джо, который молча источает злобу, стоя рядом со мной.

Как только хлопает дверь, он говорит:

– Ты, видимо, все еще не понимаешь, да? – В голосе его слышна угроза. Почти как если бы со мной заговорила акула. Он указывает на дверь, за которой розы испускают аромат афродизиаков и надежды. – Ты смеешься надо мной, что ли? Думаешь, все так просто? – На лице его проступает краска, глаза становятся все безумнее. – Не нужны мне крошечные платья и эти чертовы тупые волшебные цветы! – Он размахивает руками, как марионетка. – Я уже влюблен в тебя, Ленни, понимаешь? Но я не могу быть с тобой. Закрывая глаза, я сразу вижу тебя с ним.