Когда Ник поднимается с колен, я задыхаюсь от его вида: растрепанные волосы, довольные, но все еще горящие глаза и блестящие губы. В приглушенном свете лампы он словно демон, пришедший из самой преисподней.

Он обрушивается на меня с поцелуем, который передает всю его страсть и дикое желание. Рука Ника оказывается у меня за спиной и одним движением расстегивает бюстгальтер.

Пока я вожусь с ремнем на его джинсах, он успевает довести меня до пика только лишь пальцами. В данную секунду я готова на все, лишь бы он не останавливался.

– Ты особенная, – шепчет он таким хриплым голосом, что по коже пробегают мурашки.

Поглаживая одной рукой его спину, второй хватаю его за голову и отвечаю на поцелуй, на этот раз медленный и проникновенный. Как же он хорош. Ник знает, когда замедлиться, а когда начать целовать настойчиво и грубо.

Закинув мои ноги на свой торс, Ник поднимает меня и, не переставая целовать, не спеша направляется в спальню. Мир за пределами квартиры просто перестает существовать. Все кажется бессмысленным, кроме того, что происходит между нами.

Спустя какое-то время моя спина касается холодных шелковых простыней, которые пахнут горьким шоколадом. В комнате темно, и, когда я перестаю чувствовать руки Ника на себе, поднимаюсь на локтях, пытаясь хоть что-то разглядеть.

– Я скоро вернусь, – раздается где-то у уха, а после наступает тишина. Мне не нужен свет, чтобы понять: в комнате я одна.

Прикрывшись одеялом, пытаюсь угомонить обезумевшее сердце. Оно бьется так быстро, что становится больно. Приложив ладонь к груди, я делаю три глубоких вдоха и закрываю глаза. Распахнуть их меня заставляет музыка. Я тут же узнаю любимые ноты.

Ritual «Too Deep» разносится по всей квартире. Что Ник задумал? Это первый вопрос. Второй звучит примерно так: какого черта мы оба творим?

Однако все мои мысли развеивает Ник, который включает настольную лампу и забирается под одеяло. Положив локоть над моей головой, он опирается на него и наклоняется к моему лицу.

– Я хочу, чтобы тебе понравилось, – шепчет Ник. – Я чувствую, как ты нервничаешь, и, надеюсь, музыка поможет расслабиться.

– Спасибо, – тихо отвечаю я и, подавшись вперед, целую его.

Мы целуемся долго, пока не начинаем задыхаться. Мне хочется сказать «пора», но он не желает спешить и понимать мои намеки не собирается. Я уже начинаю ёрзать под ним и напрямую прошу приступить к самому главному.

– Я хочу, чтобы «мы» длилось как можно дольше, – объясняет он.

Мы… Не я и он, а мы… одно целое, на всю ночь.

Я киваю и вновь целую его.

Ник закидывает мою ногу себе на бедро, и я чувствую его… полностью. Одну руку он тянет к тумбочке, достает маленький заветный пакетик и ловко использует его по назначению.

– Я устал от нежностей, – говорит он, погладив мой подбородок и убрав прядку волос с моего лица. Повернув голову, я хочу поцеловать его запястье, но вместо этого касаюсь черного кожаного браслета, которым оно обтянуто. – Сразу надо извиниться, если буду груб. Обещаю возместить это, когда подвернется такой момент.

Я хочу попросить его заткнуться и приступить к тому, ради чего мы здесь оказались. Но не успеваю я и буквы произнести, как одним резким движением Ник оказывается внутри меня. Я запрокидываю голову, и из моего горла вырывается протяжный стон.

Случилось то, чего мы оба так ждали.

Все еще находясь внутри меня, Ник опирается лбом на мою грудь, сжимая рукой подушку рядом с моей головой. Он пытается взять над собой контроль.

Слышится грустный смешок, а затем его голос:

– Черт… это лучше, чем я представлял.

– Пожалуйста, не останавливайся, – говорю я, оставляя на его волосах поцелуй.

– Я не сделал тебе больно? – подняв голову, спрашивает Ник.

– Сделал, – киваю я и, улыбаясь, добавляю: – Но это приятная боль.

И тогда он наконец-то начинает двигаться. Не спеша, аккуратно, проникновенно, поднимая меня к звездам, планетам, космосу. Его губы мягко ласкают мои. Ник не пытается торопиться, продлевая нашу близость.

Я снова запрокидываю голову, смотря на узорчатый потолок и царапая Нику спину. От его размеренных движений внутри все пылает и горит.

Его тихие вздохи при каждом толчке сводят с ума. Я хочу их слышать каждую ночь, каждое утро, каждый день.

И сейчас я понимаю, что Доминик Даниэль Крамберг завладел не только моим телом, но и моим сердцем.

– Доминик, – шепчу я, и когда он поднимает на меня взгляд, в нем не видно раздражения из-за того, что я назвала его полным именем. Хочется признаться Нику в своих чувствах, но вместо этого с моих губ срывается простое и отчаянное: – Продолжай.

Ник

Проникая в нее как можно глубже, я думаю, что совсем потеряю контроль. У меня было много девушек, но ни одна из них не походила на Амелию. Эта безумная и невероятная девушка всем своим телом отзывается на ласку.

Песни меняются одна за другой, и вот из колонок начинает литься The Weeknd «Nothing Without You». Я дрожу не только от передозировки чувств, но и от слов, которые произносит этот парень.

Я осознал, что принадлежу тебе…

Толчок.

Не прекращай любить, не бросай меня…

Поцелуй.

Не останавливайся ни за что, ты кровь в моих венах…

Стон.

– Амелия, – тихо говорю я. Она распахивает глаза, в которых причудливо отражается свет лампы. – Не бросай меня.

Я не хочу, чтобы она что-то отвечала, поэтому накидываюсь на нее с поцелуем. Отчаяние полностью завладевает мною, и в следующую секунду мои движения становятся быстрыми, обрывистыми, грубыми. Но, судя по лицу Амелии, ей это нравится.

Проходят секунды, минуты, но я никак не хочу останавливаться. Измученная, уставшая, она впускает меня в свои сердце и душу, разрешает делать с ней все, что хочется.

Подняв ее к небу, я перекатываюсь на спину, тяжело дыша. Наши тела блестят от пота – так усердно мы пытались слиться друг с другом. Я знаю, что сегодня Амелия точно не уснет, потому что я уже хочу все повторить.

У нас одна ночь…

Действительно ли я рискну уйти после того, что сейчас ощутил?

Хочу ли я уйти?

Нет.

Но мне придется это сделать, и дело даже не в мести. Я уйду, чтобы разобраться в себе.

Тебе хочется быть с Амелией, идиот.

Сознание говорит правду, тут я поспорить не могу.

– Как ты? – повернувшись на бок, спрашиваю я, убирая мокрую прядь с лица Амелии ей за ухо.

– Мм, – всего лишь протягивает она, не открывая глаз.

– Спи, – подавшись вперед, я целую ее в лоб.

Ей нужно немного отдохнуть. Сегодня Амелия уже не пойдет на учебу, мне нужно время, чтобы насытиться ею.

Вскоре слышится ее тихое сопение. Поднявшись, я выкидываю презерватив и надеваю пижамные штаны. Бросив взгляд на девушку, спящую на смятых простынях, я выключаю лампу и выхожу из комнаты.

Вырубив музыку, захожу в кухню. Пока чайник греется на плите, я опираюсь руками на столешницу и пытаюсь собрать себя по кусочкам. Шок от того, что мы наконец-то это сделали, все еще не отпускает меня.

Я думал, что кофе поможет остудить тело, но ничего не получается, поэтому, вылив остатки в раковину, хватаю полотенце с сушилки и иду в душ.

Ледяная вода беспощадно бьет по спине. Сложив руки на стене и облокотив на них голову, я все еще тяжело дышу. Почему я опять предаюсь панике?

Скрип двери заставляет меня вернуться на землю. Выглянув из-за шторки, я вижу Амелию, укутанную в одеяло.

– Я хотела ополоснуться и уйти, – говорит она, пряча глаза.

У меня получается схватить ее за запястье, крепко сжимающее шелковый пододеяльник. Я тяну Амелию на себя, и ткань соскальзывает с ее нежных плеч.

Когда девушка оказывается со мной в душе, я прижимаю ее к стене и спрашиваю:

– Уйти?

– Ну да, ведь… ведь мы же должны расстаться, – утверждает Амелия.

– Я не хочу, чтобы ты уходила… сейчас.

– Правда? – с надеждой в глазах спрашивает она, и я киваю.

Мы вместе принимаем душ, и только. Но по возвращении в спальню нам вновь сносит крышу, и все начинается по новой: толчки, поцелуи, стоны.

Сигарета тридцать первая

Сигарета тридцать первая

Ник

Прошло три месяца. Три долбаных месяца, как я не прикасаюсь к ней. Видеть Амелию и не иметь возможности дотронуться… это сводит с ума. Я не знаю, как у меня хватает терпения. Это кажется нереальным. Я буквально привязываю себя к кровати по ночам, чтобы не сорваться и не побежать к ней.

Каждый день я просто схожу с ума, вспоминая о том, что случилось в моей квартире. Мы провели не только ночь, но и день среди смятых простыней.

Я скучаю по ней безумно. В университете я всегда пытаюсь высмотреть Амелию среди других, слежу за ней украдкой. Пару раз мы сталкивались, и я прекрасно видел, насколько заплаканные у нее глаза, хоть она и пыталась скрыть это всеми возможными средствами.

Чувствую себя монстром, ведь я, даже не здороваясь, проходил мимо. Мне хочется вернуться к ней. Но чем больше я думаю, тем сильнее понимаю, что не смогу быть с Амелией рядом.

Мне нечего ей дать, я даже не могу наполнить ее жизнь маленькими радостями. Так зачем я ей тогда нужен? Коди, с которым она проводит много времени, может подарить ей куда больше, чем я. Он любит ее и готов носить на руках. А мне удавалось только втягивать ее в проблемы, наполнять ее жизнь опасным драйвом.