Ничто не разделяет нас.

Вообще ничто, кроме Бога, нарушенных обещаний и двух жадных, тянущихся друг к другу сердец.

Я впиваюсь зубами в нежный изгиб между шеей и плечом, и она тихо и удовлетворенно стонет.

– Я чувствую тебя, – произносит она с некоторым удивлением. – Чувствую твою кожу. Твой жар.

Мои колени вот-вот подогнутся, пока я погружаюсь в нее. В глазах мелькают искры, мне не хватает воздуха, тело натянуто, как тетива лука, и я сгораю в своей собственной страсти прямо здесь, перед Богом, со спущенными до бедер штанами и с Его монахиней, прижатой к стене.

Нежно и в то же время агрессивно я толкаюсь в лоно Зенни, лаская головкой члена ее матку, и меня трясет от этого чувства и от самой идеи. Я испытываю взрыв ощущений: ее влажная тугая киска, нежные, упругие изгибы ее тела, скрытые под складками платья, и опухший от возбуждения клитор, трущийся о мой член, и шелк повсюду, ее многослойный подол скользит по моим рукам, шуршит и колышется, и пышные холмики ее грудей вздымаются под шелковым лифом.

– Тебе это нравится? – хрипло спрашиваю я, глядя ей в лицо, а она смотрит на меня сверху вниз со слабым румянцем на щеках и приоткрытым ртом. – Тебе нужно было прокатиться на моем члене, детка?

– Да, – выдыхает она, двигая бедрами вместе со мной, изгибаясь и извиваясь всем телом. – Боже. Я безумно в этом нуждалась.

– Почему?

– Хотела ощутить тебя внутри… черт возьми, да, боже… так хорошо.

– Черт, – стону я, напрягая член внутри нее просто для того, чтобы почувствовать, как растягиваются и сжимают меня ее тугие мышцы. – Черт возьми, да, невероятно.

Она снова извивается в моих объятиях, откидывая голову назад и обнажая грациозную, нежную шею.

– Вот так, милая, – подбадриваю ее, зачарованно наблюдая, как на ее хрупком горле бьется жилка в такт бешеному пульсу страсти. – Бери то, что тебе нужно. Используй мой член, чтобы снова получить удовольствие.

Зенни открывает рот в еще одном безмолвном крике, она – извивающийся в моих объятиях ангел, падающий с небес и одновременно достигающий экстаза. Всхлипывая, она судорожно произносит: «Я люблю тебя» – и погружается прямо в пасть ада, содрогаясь всем телом от недозволенного греха в объятиях грешника в том самом платье, которое надела на встречу с Богом.

Я говорил, что изменился? Я солгал.

Я собираюсь наполнить монашку недельным запасом боли, гнева и одиночества. Собираюсь прижать свой член к ее упругой матке и завладеть ею изнутри. Собираюсь трахнуть ее в этом свадебном платье, которое предназначено не для меня, и трахать ее до тех пор, пока не закончатся силы.