– Ну там и погодка! – восклицает она, тряся мокрыми волосами. – Ой, Лесенька, привет! Игореша, у тебя гости?

– Ребята зашли поздравить, – кивает Игорь.

– Ну и хорошо. – Тетя Маша проходит на кухню, оставляя за собой мокрые следы. – А то сидел один, на всех обиженный. Лесь, а ты чего в куртке?

– А я домой собиралась, теть Маш. Темнеет уже.

– Нет-нет-нет, никаких домой! – Она вдруг разворачивается ко мне с таким ужасом на лице, будто я собралась идти по минному полю. – Там ветрище игриво колышет арматуру, меня чуть не сдуло с дороги вместе с машиной. Сейчас или ливень начнется, или снег. Вы что, сообщения от МЧС не читаете? Для кого они вообще их пишут?

Я неуверенно оглядываюсь на окно – действительно, деревья за окном гнутся под порывами ветра, а по стеклу уже бьют первые тяжелые капли дождя.

– Лесь, ты оставайся, пожалуйста. Потому что на транспорте или такси я тебя не отпущу, Игоря тоже из дома не выпущу. Оставайся до завтра, у нас куча свободных комнат.

– Меня родители не отпустят… – слабо протестую я.

Но тетя Маша уже достает телефон:

– Сейчас я им позвоню, и все решим, не волнуйся. Под мою ответственность.

Когда она уходит на кухню, громко разговаривая с мамой, Игорь смотрит на меня с торжествующим видом. В его глазах танцуют озорные искорки.

– Ну что? – Он кивает в сторону гостиной, откуда доносится спор по поводу очередного хода. – Еще разок в «Монополию»? Или, может, рискнешь в «Мафию»? Сашка уже три раза подряд выигрывал, кто-то должен его наконец победить.

Я снимаю куртку, чувствуя, как тревога постепенно уходит.

– Только если ты мне не будешь подсказывать, как в прошлый раз, – делаю я серьезное лицо.

– Клянусь хоккейной клюшкой. – Игорь прикладывает руку к груди с торжественным видом, но не может сдержать улыбку.

И мы возвращаемся в гостиную, где парни уже разливают новую колу по стаканам.

Мы играем до самой ночи. Сначала в «Монополию», где Влад с поразительной хитростью скупает все отели на Бродвее, потом в «Имаджинариум», где Сашка выдает такие абстрактные ассоциации, что даже создатель игры не догадался бы, и наконец в «Эверделл» – сложную стратегию, в которой Димон, оказывается, настоящий профи. И вот что я хочу сказать: все эти стереотипы о том, что спортсмены не очень умные, – полная фигня. Они играют жестко, продуманно, и мне удается выиграть всего пару раз, да и то только потому, что парни явно поддаются, подмигивая друг другу.

Когда часы бьют полночь, ребята начинают собираться. Влад зевает во весь рот, Сашка потягивается, хрустя позвонками, а Дима уже выскочил на улицу и подпрыгивает там от холода, своим видом подгоняя остальных. Я порываюсь ехать вместе с ними – вдруг по пути, – но стоит мне только выглянуть в окно, как желание сразу пропадает. За стеклом страшно льет, ветер воет так, будто снаружи собралась стая голодных волков, а деревья гнутся почти до земли.

Родители отпустили меня с ночевкой на удивление легко. Мама только вздохнула: «Ну хоть не придется тебе ехать в такую погоду». А папа, который уже собирался было садиться в машину, чтобы забрать меня, даже обрадовался – ему завтра рано на работу.

Я так устала, что глаза слипаются сами собой, и даже не сопротивляюсь. Да и мне всегда нравилось в доме Семеновых – здесь красивые деревянные полы, которые приятно скрипят под ногами, уютные пледы на диванах и даже воздух пахнет как-то по-домашнему – корицей и чем-то еще, что я не могу определить.

– Ваши апартаменты вас ждут. – Игорь появляется в дверях с торжественным видом, как швейцар в дорогом отеле, и шутливо указывает рукой на знакомую комнату. – Все как вы оставили, даже пыль не смели трогать.

– Тише ты! – шикаю я, оглядываясь, не слышит ли нас тетя Маша. – Твои же не знают, что я уже здесь была.

Игорь только ухмыляется в ответ.

– Хочешь спать? Или устроим марафон киношек? – спрашивает он, заранее зная ответ.

Я ужасно хочу спать, веки кажутся свинцовыми, но как я могу отказаться от нашего любимого занятия? Просмотр дурацких фильмов с соревнованием, кто смешнее прокомментирует происходящее, – это традиция с детства. Мы пересмотрели так много ужастиков и мелодрам, что некоторые наши фразочки уже превратились в личные мемы, понятные только нам двоим.

– Только если фильм будет действительно плохой, – говорю я, зевая.

– Как будто мы когда-то смотрели что-то хорошее, – смеется Игорь.

Мы устраиваемся на кровати, подкладывая под спину все подушки, какие только нашли. Игорь листает подборку новинок, выбирая что-то с максимально глупым описанием. Наконец он останавливается на каком-то фильме про зомби-апокалипсис в космосе – идеальный вариант.

Экран загорается, начинаются титры, но уже через десять минут я понимаю, что не могу вспомнить ни одного персонажа. Прислонившись к плечу Игоря, чувствую, как дыхание становится ровнее, мысли путаются, а голоса актеров превращаются в далекое бормотание…

Последнее, что я слышу перед тем, как провалиться в сон, – это тихий смех Игоря и шепот: «Ну вот, опять…»

Просыпаюсь в странной тишине, сквозь сонное забытье ощущая тяжелую руку на плече. Телевизор уже выключен, в комнате только слабый свет ночника, отбрасывающий теплые блики на стены. Игорь сидит рядом, осторожно поправляя сползшее с меня одеяло.

– Прости, я что-то устала, – бормочу, протирая глаза. Голос звучит хрипло от сна.

– Ничего страшного. Ты забавно бормотала во сне что-то про закупку триллеров, – улыбается он, и в полумраке его глаза кажутся темнее обычного.

– Ага. У нас заканчиваются. Снилось, как выбираю в каталоге новые, – потягиваюсь, чувствуя, как хрустят позвонки после неудобной позы. – Сколько времени?

– Два часа ночи.

За окном все еще барабанит дождь, капли стучат по подоконнику. Ветер воет в щелях, но здесь, в доме, тепло и безопасно.

– Иди спать. Завтра же тренировка, – говорю я, замечая, как он подавляет зевок.

– Днем выспался, – пожимает плечами Игорь. – Может, чайку попьем? Там еще торт невостребованный остался…

Мы тихо, на цыпочках, спускаемся в кухню, стараясь не разбудить весь дом. Паркет скрипит под босыми ногами, и мы замираем после каждого звука, переглядываясь как воры. Игорь включает маленькую лампу над плитой, и ее мягкий свет создает уютный круг посреди темной кухни.

Он ставит чайник, а я тем временем достаю торт – тот самый, с шоколадной глазурью, который мы так и не попробовали за игрой. Нож мягко разрезает нежную текстуру, и сладкий аромат сразу наполняет кухню. В том, чтобы тайком в ночной тишине есть сладкое, есть что-то волшебное – будто мы снова дети, нарушающие родительские запреты. Это одно из тех незамысловатых мгновений, которые почему-то врезаются в память навсегда.

Потом я так же тихо мою посуду, а Игорь вытирает ее полотенцем. Наши движения отлажены, будто мы делали это сотни раз. Капли воды на стеклянных чашках сверкают в тусклом свете, как маленькие бриллианты.

– Можно я у тебя что-нибудь почитать возьму? – спрашиваю, когда мы поднимаемся обратно. – Выспалась, теперь не усну.

– Идем. У меня есть книжный шкаф. Но бестселлеры не обещаю, – усмехается он.

– У тебя книжный шкаф? – Я недоверчиво смеюсь, прикрывая рот ладонью, чтобы не разбудить дом. – Серьезно?

– Не ты одна пытаешься привить мне любовь к чтению, – загадочно отвечает он.

Я впервые могу внимательно рассмотреть комнату Игоря. Странно осознавать это после стольких лет дружбы. Когда дружишь с парнем, невольно учишься устанавливать и соблюдать невидимые границы. Общие комнаты – да, но личные – под запретом. Разговоры о чем угодно – но не о некоторых вещах. Можно болтать часами, но переодеваться всегда за закрытой дверью. Эти правила никто не озвучивал – они возникли сами собой, будто мы оба чувствовали, что, несмотря на всю близость, мы все равно очень разные, и то, что нормально с подругами, с ним просто невозможно.

Его комната выглядит именно так, как я и представляла, – типичная комната спортсмена. На стене висит постер с хоккейной командой, на полке стоят кубки и медали, на спинку кресла брошена тренировочная форма. А в углу действительно книжный шкаф – небольшой, но явно заполненный с любовью.

– Ого, – шепчу я, подходя ближе. – Тут целая полка того, что я тебе дарила.

Игорь останавливается у меня за спиной, и я чувствую его дыхание у себя над головой.

– Хочешь, расскажу секрет? – его голос звучит тихо, с легкой дрожью, будто он боится, что кто-то услышит.

– Конечно, – оборачиваюсь я и вдруг понимаю, что оказалась слишком близко к нему. Настолько близко, что ощущаю исходящее от него тепло, чувствую легкий запах его одежды – что-то свежее, с оттенком того шампуня, которым он пользуется.

– Я их все прочитал, – признается он, и в его голосе звучит что-то такое, от чего у меня перехватывает дыхание.

– Все? Врешь… – выдыхаю я, и мой голос звучит хрипло, предательски дрожит.

Пальцы сами сжимают корешок какой-то книги, чтобы было за что держаться. Потому что колени вдруг стали ватными, а в животе поселилась стая трепетных бабочек.

– Устроишь экзамен? – его шепот обжигает кожу, губы касаются моей щеки, когда он произносит эти слова.

Почему он так близко? Почему не отходит? Воздух становится густым, сладким, как мед. Каждый вдох наполняет грудь его запахом.

Игорь наклоняется, и его губы накрывают мои, мягкие и уверенные одновременно. На этот раз нет детской нерешительности, нет притворного любопытства – только жар, который растекается по всему телу, заставляя сердце биться так громко, что, кажется, его слышно во всем доме.