— Смотри на меня, — хрипло попросил он. — Я хочу видеть тебя.
И она смотрела. Смотрела, когда он, наконец, вошёл в неё — медленно, до предела, давая ей привыкнуть к каждому миллиметру. Это было не соединение, а слияние. Полное и безоговорочное. Он начал двигаться, и каждый толчок был не просто движением, а лаской. Глубокой, проникающей, до самых глубин её существа. Он чувствовал, как она сжимается вокруг него, как её ноги обвивают его поясницу, притягивая глубже.
Их ритм был немелодичен — это был диалог тел. То он задавал темп, то она, поднимая бёдра навстречу. Он перевернул её на бок, не разрывая связи, чтобы иметь возможность целовать её спину, шею, гладить живот и грудь, пока они двигались. Потом снова на спину, чтобы видеть её лицо. Его пальцы сплелись с её пальцами, прижимая её ладонь к подушке. Это был акт не обладания, а единения. Каждая клетка его тела кричала, что она здесь. Она с ним. Она его.
Когда волны наслаждения начали накатывать на неё, он почувствовал это раньше, чем она закричала. Её тело затрепетало, сжалось в спазме, и её крик, приглушённый его поцелуем, стал для него сигналом. Он позволил себе отпустить контроль. Его собственное извержение было долгим, глубоким, вымывающим из него всё напряжение, всю боль последних месяцев. Он рухнул на неё, успев перекатиться на бок, чтобы не раздавить, но не отпуская её из объятий.
Они лежали, тяжело дыша, покрытые тонкой плёнкой пота, который смешивался и пах теперь одним запахом — их запахом. Он не переставал её касаться. Его рука лениво гладила её бок, спускалась к бедру, снова поднималась, чтобы перебрать прядь волос, прилипших ко лбу. Она прижималась к нему, целуя его грудь прямо над сердцем, и её губы повторяли тот же ритм, что и его удары — уже спокойные, умиротворённые.
— Я боялась забыть, какое это, — прошептала она в темноту. — Твоё прикосновение.
— Я тоже, — признался он, и его голос прозвучал непривычно тихо, уязвимо. — Но тело помнит. Оно помнит всё.
Он натянул на них одеяло, и они заснули, переплетённые так плотно, что казалось — никакая сила в мире не сможет разъединить их снова. Это была не просто ночь любви. Это было переосвящение. Каждым поцелуем, каждым шёпотом, каждым прикосновением они заново строили свой мир, где нет места страху, а есть только это — тепло, доверие и бесконечная, успокаивающая ласка.