Я вслушалась в себя, глядя, как Кэрри флиртует, как он смеётся: — Нет. Мне любопытно. Интересно, куда это приведёт. Но злости — вообще никакой. Я, если честно, Кэрри очень люблю. Она безумно милая.

— Вот именно. Значит, не сработает, — фыркнула она и повернулась обратно к нашим шотам.

Я тоже повернулась и зацепилась рукой за бар: — Эй, а вдруг ещё получится? Я встречалась с парнями, к которым у меня не было зверского влечения.

Харпер рассмеялась, поднимая шот. — И ни один из них не подошёл. Почему? Потому что ты знаешь, каково это — жаждать кого-то до безумия, до царапин и укусов, потому что не просто хочешь его, а любишь. Ты не будешь счастлива с чем-то меньшим. — Она чокнулась со мной.

Одной только мысли о Баше, прижавшемся ко мне у бильярдного стола, хватило, чтобы по телу прошла горячая волна. Как его губы приоткрылись, как его взгляд опустился к моему... Мы. Случились.

— Он меня испортил, — с иронией сказала я, поднимая рюмку.

— Нет, просто поднял тебе планку. А теперь давай... о, чёрт. — Она тяжело выдохнула.

Я проследила за её взглядом в зеркало за барной стойкой. — О, чёрт, — повторила я шепотом.

Мы обе синхронно повернулись, шоты всё ещё в руках. Кэрри больше не трогала Грега. О нет, теперь её идеально накрашенные ногти крутились возле пуговицы голубой рубашки, обтягивавшей тело, которое я знала слишком хорошо. Рукава были закатаны, и я увидела ту самую татуировку на правом предплечье — она шла по плечу и дальше, на спину. Баш.

Он поднял взгляд, как будто я позвала его по имени, и наши глаза встретились через двадцать футов. Та самая химия трахни меня прямо тут, у стены, во всей красе.

Господи, помоги. Я действительно хочу. Хочу проверить, насколько он стал сильнее. Хочу снова почувствовать его губы. Хочу утонуть в той самой потере контроля, которую давал только Баш. На той стене даже был удобный выступ, куда он мог бы поставить меня, стягивая с меня джинсы... Моё тело моментально вернулось в восемнадцать лет и, похоже, вспомнило, кто здесь хозяин.

Хозяин? Ты в своём уме?

Ни за что. Я тут же мысленно приказала своим трусикам оставаться на положенном месте и попыталась отключить свое либидо. Конечно, оно решило проснуться именно на этой неделе.

Чем дольше он смотрел, тем больше в его взгляде становилось жара, и я, по инерции, провела языком по губам. Он двинулся ко мне, но Кэрри дёрнула его за рубашку и одарила милой улыбкой. Сучка.

— Ты уже трахнула его мысленно? Потому что с той стороны прямо секс глазами творится, — заметила Харпер, держа шот.

— Думаю, уже раза два, — поморщилась я.

Мы чокнулись, и я поймала взгляд Баша, когда проглотила лимонный шот и лизнула сахар с края рюмки. Его пальцы сжались на бутылке. По крайней мере, он всё ещё реагирует на тебя. Я резко повернулась и грохнула рюмку о стойку.

— Перестань на меня так смотреть, Эмми, — прорычал Баш мне в левое ухо, голосом таким низким и узнаваемым, что мурашки побежали по спине. — Я изо всех сил пытаюсь дать тебе пространство, но если увижу этот маленький розовый язычок ещё раз — я всосу его в свой рот.

Я ненавидела тот холодок, что пробежал по позвоночнику, почти так же сильно, как обожала вспышку жара, последовавшую за ним.

— Беспокойся лучше о своём языке, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала.

— Как делишки, Харпи? — обратился он к Харпер так, будто мы снова в школе. Как будто он не бросил меня, уехав тушить пожары, оставив голой в своей постели. Как будто мне не пришлось ускользать до того, как его мама меня застала. Как будто я была просто ещё одной девочкой из его списка.

— Всё было отлично, пока ты не пришёл, Баш-дурак, — огрызнулась она.

В мире не существует столько алкоголя, чтобы пережить этот флешбек. — Майк? — окликнула я бармена, поднимая рюмку.

— Сколько ты уже выпила? — спросил Баш, подсаживаясь рядом со мной и прислоняясь к бару. Бутылка, которую он поставил передо мной, была еще полная.

— Это была вторая.

— И последняя, — сказал он, делая Майку жест с перерезыванием горла.

— Ты пропустил пару моментов, — рявкнула я. — Я выросла, пока ты отсутствовал, и теперь могу пить, сколько захочу. Ты мне не хозяин.

Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт, мозг, какого хрена?

Он вскинул брови. — Хозяин, да? Мы можем поиграть и в эту игру.

— К чёрту, — отрезала я, соскальзывая с табурета. Я вдохнула, когда он дёрнул меня за пояс, притянув к себе. Его тело было таким тёплым и таким большим. — Баш, — предупредила я.

Щетина на его щеке задела моё ухо. — Во-первых, поверь, я отлично понимаю, что ты — взрослая женщина. Во-вторых, мне нужно, чтобы ты была трезвая. Нам надо поговорить.

Я боролась с желанием просто закрыть глаза и раствориться в нём. Почему он должен так вкусно пахнуть? Вся эта кедрово-хвойная смесь… — А в-третьих? — выдохнула я. У него всегда было это "в-третьих".

Его губы скользнули по краю моего уха, и я приоткрыла рот. — Я не смогу тебя поцеловать, если ты не остановишься. А после третьего шота ты делаешь очень плохие выборы.

Останьтесь на месте, мысленно умоляла я свои трусы, которые уже собирались сдаться. — Ну, ты и есть плохой выбор, так что не вижу разницы. И если ты решил, что я как-то даю тебе сигнал "поцелуй меня", ты ошибаешься, — тихо сказала я, хотя нас и так не было слышно из-за случайного гранж-рока, который извергался из музыкального автомата.

— У тебя ускорился пульс, — отметил он, чуть нажав пальцами на моё запястье. — Ты дышишь глубже, переминаешься с ноги на ногу — всего этого не было, пока ты не увидела меня. Тебе очень нужно, чтобы тебя поцеловали.

Я вырвалась, пока моё предательское тело не выдало что-нибудь ещё. — Ну, если так, то я знаю кого-то, кто гораздо безопаснее, чтобы позаботиться об этом.

Я успела пройти трёх шагов к Грегу, прежде чем оказалась на плече у Баша.

— Себастьян! — пискнула я.

Небольшая толпа зааплодировала, и даже Харпер показала мне палец вверх, пока Баш нёс меня на руках из бара. При этом она жестикулировала руками и беззвучно повторяла “стена”.

О. Боже. Может, если я сейчас проснусь, то избегу той части кошмара, где появляюсь на работе голой.

— Поставь меня на землю! — крикнула я.

На парковку как раз въехал новенький Chevy, за рулём был Райкер.

— Сейчас же, чёрт возьми! — Это уже за пределами допустимого.

— Эээ... Эмерсон, ты в порядке? — спросил Райкер, вылезая из кабины, высокий и неторопливый, переводя взгляд с меня на Баша.

— Всё с ней нормально, — ответил за меня Баш.

— Ничего со мной не нормально! — рявкнула я. — Ты просто будешь стоять и смотреть, как этот пещерный человек меня уносит?!

Рука Баша крепче сжала мою задницу в ответ.

Райкер наклонил голову и устало выдохнул: — Боже, да что ж вы за люди такие. Неделя в одном городе — и вы уже снова сцепились. Баш, ты собираешься её обидеть? Изнасиловать? Запереть в пещере?

— Не становись занозой в моей заднице, Райкер. Конечно, нет.

— Эмерсон, ты по-настоящему боишься Баша?

— Что? Нет! Он просто мудак! Поставь меня на землю!

Я пнула ногой, и Баш загудел от боли. Хорошо.

— Ну ладно, вы, голубки, приятно вам провести вечер и разрулите уже это всё. Эмми, задай ему жару. — Он махнул нам рукой и скрылся в баре, где его ждала сестра.

— Похоже, остались только мы, Эмми, — произнёс Баш.

— Ты издеваешься, да? — простонала я.

Глава четвёртая

Глава четвёртая

Эмерсон

Баш опустил меня осторожно, так медленно, что я ощутила каждую твёрдую грань его тела, прижатую к моему, пока он не поставил меня на землю.

Дверца его чёрного Range Rover распахнулась рядом. — Садись.

Я прищурилась. — Зачем?

Мышца на его челюсти дёрнулась. — Затем, что ты пила, а значит, я везу тебя домой. А теперь садись, чёрт возьми, в машину.

— Ты тоже пил, — парировала я.

— Нет. Я едва начал. Хочешь попробовать моё дыхание, чтобы убедиться? — В его глазах вспыхнули золотистые крапинки, играя в свете уличного фонаря.

— Ты имеешь в виду — понюхать? — Я скрестила руки на груди.

— Нет. Я сказал то, что хотел, — ухмыльнулся он. — Садись, — его голос стал тише, но настойчивей.

— Не делай этого, — прошептала я.

— Чего именно? — Он облокотился рукой о машину над моим плечом и наклонился, его лицо оказалось в нескольких дюймах от моего.

— Не веди себя так, будто ты всё ещё тот парень, с которым я выросла. Будто между нами до сих пор есть эта особая связь, хотя мы оба знаем, что это не так. Это сбивает меня с толку, и мне это не нравится. — Я ненавидела это. А хуже всего было то, что моё сердце, похоже, не понимало разницы. Оно снова вспыхнуло этим тягучим, ярким ощущением, которое я всегда чувствовала рядом с ним — как будто не помнило всех тех лет, когда я зализывала раны и собирала его по кусочкам.

Его глаза расширились от моей откровенности, и он отступил, убрав руку. — Пожалуйста, садись. Позволь мне отвезти тебя домой.

Я села внутрь, и Баш захлопнул за мной дверь, обошёл с другой стороны и сел за руль. Мотор заурчал, и мы тронулись. Если закрыть глаза, можно было почти поверить, что мы снова школьники. Разве что теперь всё материальное в его жизни — одежда, машина, даже улица, по которой мы ехали — стало куда дороже и красивее. Но я бы променяла всё это на честность и чистоту чувств, что были у нас тогда.

Машина пахла новизной, потому что таковой и была. Кожа — мягкая, податливая, безупречная — словно сам Баш теперь. Я скучала по его старенькой развалюхе Dodge, на которой он возил меня на выпускной. — А эта штука не пачкается, когда тебя вызывают на пожар? — спросила я, нарушая молчание, когда мы остановились на светофоре.