Он прищурился, медленно поднялся с кресла. Казалось, комната стала меньше.
Его два друга, как поговаривали, из побочных ветвей его клана, — молча, как тени, встали и пошли за ним. Девчонки застонали. Одна, блондинка с надутыми губками, жалобно произнесла:
— Сириус, может, мы с вами куда-нибудь в другое место поедем?
Он повернулся к ней, прошелся по ее лицу тем же ледяным взглядом.
— У меня сегодня дела.
Дверь захлопнулась. И тут же атмосфера в комнате взорвалась. Брюнетка, моя новая соседка, с рыком подлетела ко мне, вцепилась в мою футболку и тряхнула так, что зубы затрещали.
— Ты хоть знаешь, каких трудов мне стоило затащить его сюда, а? Какого хрена ты лезешь туда, куда тебя не просят! Если я сказала «выйди и не мешайся», то ты должна меня слушать!
Адреналин ударил в голову. Я схватила ее за запястье и резко дернула на себя, отрывая ее пальцы от ткани.
— С чего ты вообще решила, что я буду тебя слушать? Ты мне кто? Мать?
Девчонки за спиной Сары захихикали.
— Сара, она, походу, не понимает, куда попала.
Сара. Значит, так ее зовут. Я, игнорируя ее, подхватила свои пакеты и потащила их к свободной кровати. Сморщилась, глядя на мятый плед, которым та была застелена. Сдернула его и сложила на стул. На то кресло, где несколько минут назад сидел он. В памяти всплыл его насмешливый, холодный взгляд, который будто пробрался под кожу, к самому нутру, и засел там холодным осколком.
Сара у меня за спиной выдохнула с свистом.
— Пошли. Я потом с ней поговорю.
Они ушли, хлопнув дверью. Я осталась одна. Тишина оглушила после всего этого хаоса. Я принялась раскладывать вещи, механически, стараясь не думать ни о чем. Простыни, одежда на полки, книги на стол.
Когда почти все было закончено, я вздохнула и забралась на кровать, чтобы заправить ее. Встала на колени, стараясь засунуть край простыни в щель между матрасом и стеной.
И тут за моей спиной раздался голос. Низкий, бархатный, пропитанный самодовольством и наглостью.
— А у тебя оказывается классная задница. Ловко ты соперниц с дороги сдвинула. В следующий раз я хочу видеть тебя без тряпок в этой позе.
Я вздрогнула, как от удара током, и тут же соскочила с кровати, обернулась.
На пороге, прислонившись плечом к косяку, стоял Сириус. Он осматривал меня с ног до головы медленным, оценивающим взглядом. И на его губах играла та самая порочная усмешка. Но глаза… Они так и остались холодными и безразличными.
2
2
Воздух в комнате стал густым и тяжелым, с того момента, как он переступил порог. Я смотрела на него, на этого наглого, самоуверенного оборотня, и мой разум отчаянно пытался отвергнуть то, что с такой очевидностью признавало тело.
Он был безумно, богохульно красив. Это была не та прилизанная красота кинозвезд, а что-то дикое, первозданное, словно высеченное изо льда и гранита самой природой в минуту гнева.
С самого первого дня в институте я заметила как многие девушки просто с ума сходили по нему. Они собирались в группы и обсуждали его, делились фотографиями и сплетнями.
Конкуренцию ему составить мог только наследник медвежьего клана. И не редко девушки конфликтовали между собой из-за этого. Случались драки и избиения. До сегодняшнего дня меня все это обходило стороной и если бы меня спросили кто из них более привлекательный… Я бы ответила, что никто.
Они были опасны. Это ядовитая красота способна уничтожить тебя. По Бестужеву сразу можно понять — он монстр.
Его белые волосы, цвета первого зимнего снега, падали на высокий лоб, оттеняя бледность кожи. Лицо с резкими, идеальными чертами — высокие скулы, сильный подбородок, губы, четко очерченные и, казалось, созданные для того, чтобы произносить лишь приказы. А тело… Мощное, накаченное телосложение под простой черной футболкой и джинсами говорило о силе, которая была не для показухи, а для применения.
Он был огромен, высок, и его присутствие физически давило на все вокруг, заполняя собой каждый сантиметр пространства. От него веяло такой осязаемой мощью и опасностью, что все мое нутро затрепетало с первобытным страхом.
Но самое гипнотическое были его глаза. Глубокие, пронзительные, цвета темной грозовой тучи. Его взгляд буравил, гипнотизировал, лишая воли и возможности отвести глаза. В них плескалась бездонная холодная тьма, и в то же время в самой их глубине тлела искра какого-то адского пламени. Даже наши преподаватели оборотни боялись его.
Этот мужчина был воплощением опасности. И он не должен был здесь находиться… Если об этом узнают, у меня будут огромные проблемы. Меня его фанатки на куски разорвут.
Я заставила себя сделать шаг назад, не отрывая взгляда, стараясь казаться спокойной скалой в бушующем океане его ауры. Мне смертельно не хотелось показывать, как я мала и как жутко некомфортно мне в его обществе.
— Вы что-то забыли? — голос прозвучал чуть хрипло, но достаточно твердо, чтобы не выдать внутренней паники.
Он не ответил сразу. Его взгляд скользнул по мне медленно, оценивающе, с ног до головы, словно он изучал новую игрушку, решая, стоит ли с ней возиться. В этом взгляде не было ничего личного, лишь холодный, животный интерес. Потом он цыкнул, коротким, пренебрежительным звуком.
— Телефон. — его голос был низким, бархатным, и каждое слово в нем звучало как скрытая угроза.
— Посмотрите на кресле, — я кивнула в сторону злополучного кресла. — Возможно, он выпал из кармана, когда вы вставали.
Он лениво перевел взгляд, подошел к нему с той же грацией большого хищника, что и раньше. Его движения были плавными, экономными, но в каждой мышце чувствовалась сдерживаемая мощь, готовая высвободиться в мгновение ока.
Он засунул руку в щель между сиденьем и спинкой, и через секунду его пальцы сжали черный смартфон. Он разблокировал его, одним быстрым движением смахнул уведомление, сунул аппарат в карман джинсов и… Снова уставился на меня. Его взгляд стал тяжелее, пристальнее.
И случилось то, чего я боялась инстинктивно. Он не ушел. Вместо этого он снова развалился в кресле, заняв его целиком, вальяжно раскинув свои длинные ноги. Комната снова стала его тронным залом.
— Раздевайся. — произнес он, и в его голосе прозвучала скучающая повелительность, будто он предлагал мне передать соль за обеденным столом.
У меня перехватило дыхание. Воздух словно выкачали из легких. Наглость его была настолько оглушительной, что на секунду я онемела.
— Нет, — наконец выдавила я, чувствуя, как по щекам разливается жар.
— Ты разве не для этого выгнала всех отсюда? Освободила место для приватного шоу? — Он приподнял бровь.
— Я никого не выгоняла, — голос мой окреп, подпитываемый волной возмущения. — Они ушли следом за вами.
Он усмехнулся, коротко и беззвучно. Положил локоть на подлокотник, подпер щеку и посмотрел на меня с видом человека, которому смертельно наскучил этот разговор, но он все еще надеется на зрелище.
— Ну, раз мы тут одни… — он обвел взглядом пустую комнату, и его взгляд снова остановился на мне, заставляя кожу покрыться мурашками. — Так развлеки меня, зверушка.
Я медленно, стараясь не выдать дрожи в ногах, присела на край своей кровати, создавая хотя бы иллюзию дистанции.
— Я вас развлекать не буду. Не могли бы вы покинуть комнату? — я сделала ударение на последних словах. — Это женское общежитие, и вам здесь находиться нельзя.
— Нельзя? Ты решила мне указывать, что мне можно… А что нет? — парировал он, и в его бархатном голосе вдруг зазвенела сталь. Легкая усмешка исчезла с его губ.
— Нет. Я просто не хочу, чтобы у меня были проблемы из-за вашего визита.
— Ты выгоняешь меня? — он наклонился вперед, и пространство между нами снова опасно сократилось.
Я тяжело выдохнула, чувствуя, как холодный пот выступает у меня на спине. Нет, только этого мне не хватало. Слова матери, ее истеричные предостережения об опасных оборотнях, словно проклятие, начали сбываться прямо на моих глазах.
Мне конфликты с таким могущественным оборотнем не нужны. Тут будет даже не конфликт, он вышвырнет меня в окно и все… — Послушайте, мне не нужны проблемы — я сцепила пальцы на коленях, чтобы они не дрожали. — Не могли бы вы правда уйти? Я устала с дороги и хочу отдохнуть.
Он смотрел пристально, изучая меня. А потом медленно спросил:
— Что ты дашь мне взамен? За мой уход?
Воздух застыл. Его тихий, ровный голос не требовал, а констатировал. Факт: уйдет только тогда, когда получит что-то своё.
— Я ничего не должна вам давать, — выдохнула я, чувствуя, как гнев борется с леденящим страхом. — Это моя комната.
Ответа не последовало. Только легкий наклон головы, будто перед ним странный, не особо интересный экспонат.
Пальцы медленно постучали по подлокотнику кресла — единственный звук, нарушающий гнетущую тишину.
Взгляд, тяжелый и неподвижный, скользнул по мне, задержался на нераспакованном чемодане, на руках, сжатых в белых костяшках. Он встал, а я еле сдержалась, чтобы не отпрянуть.
Медленно, бесшумно, заполняя собой всё пространство. Подошел к столу, взял в руки первую попавшуюся вещь... Простую шариковую ручку. Повертел её в длинных пальцах.
Я замерла, следя за каждым движением. Взгляд был опущен на предмет в руках, словно он куда важнее. Пальцы сжались. Раздался тихий, хрустящий звук. Пластиковый корпус треснул. Разжал пальцы, и обломки с глухим стуком упали на стол. Я вздрогнула.