Я вздрогнула и обернулась на нее.

— С кем тебя там поселили-то? Фамилию знаешь? — она ловко поймала ртом круглый сырный шарик и принялась его жевать, уставившись на меня с любопытством настоящей ищейки.

Я пожала плечами, снова ощущая легкую тошноту при воспоминании о своем новом жилище.

— Девушку зовут Сара. Единственное, что я успела понять — она чушка порядочная.

Мира фыркнула со смеху и тут же подавилась, закашлявшись от чипсов, которые она точила, как заправский хомяк. Я невольно улыбнулась, наблюдая, как она, покраснев, хватается за стакан с водой и делает несколько жадных глотков.

— Ну, это понятно, — прочистила она горло, вытирая слезящиеся глаза. — Но тебе-то не повезло конкретно.

— Почему? — насторожилась я.

Мира тяжело выдохнула, отложив пачку чипсов в сторону, и приняла вид эксперта, готового выдать страшную тайну.

— Сара Беркут. Крайне мерзкая особа. В общагу попала только потому, что разбила батин дорогущий спорткар и устроила в их особняке просто апокалипсис, пока родителей не было дома, а старший брат уехал по делам клана. Со злости ее и отправили сюда на перевоспитание. Если ты помнишь, с Бестужевым всегда ходят двое его теней?

Я кивнула, в горле ком сжимался холодным предчувствием.

— Так вот тот, что повыше и похмурее, — это как раз-таки и есть старший брат Сары, Леон Беркут. Он одним из первых притащил ее чемоданы сюда. Я тогда еще слышала, как он сказал кому-то по телефону, что поселил сестренку в «самую дырявую комнату, какую смог найти». Не думаю, что она с тобой задержится надолго, но... как знать. Будь с ней поаккуратнее.

И тут до меня наконец дошло. Пазл сложился с оглушительным щелчком. Так вот почему Сириус Бестужев, наследник волчьего клана, почти король всего института, оказался в моей занюханной комнатке. Семья Беркутов была одной из самых влиятельных в его стае, их предки служили его роду веками. Леон был его правой рукой. Его тенью. Естественно, куда придет Леон за сестрой, туда явится и его повелитель.

А Сара, чтобы не потерять лицо перед своими явно не бедными подружками, просто использовала их визит как демонстрацию своего высокого статуса. Мол, смотрите, сам наследник почтил мою скромную обитель своим присутствием.

Господи, ну почему ты обделил ее хоть каплей ума? Теперь из-за того, что эта свинка вырыла себе яму, я вот так, с разбега, познакомилась с тем, с кем бы предпочла не иметь ничего общего до конца своих дней.

Мира внимательно следила за сменой выражений на моем лице, и на ее губах играла хитрая усмешка.

— Так, ладно. Ты больше ничего не хочешь мне рассказать? — она придвинулась ко мне, сверкнув глазами. — Ну давай, я вижу, вижу по тебе, что ты что-то скрываешь. Я же все про всех знаю. Рассказывай!

Она устроилась на диване по-турецки, упершись подбородком в кулак, и уставилась на меня с таким видом, будто сейчас начнет меня гипнотизировать. От нее действительно ни одна сплетня не могла уйти.

Я тяжело вздохнула, смирившись с неизбежным. Все равно держать это в себе было уже невыносимо.

— Сириус Бестужев сегодня был в комнате, — выдохнула я, и слова прозвучали как приговор.

Я рассказала ей все. С самого начала. Как я зашла и застала там всю эту веселую компанию. Как выгнала их. Как он вернулся. Его наглый, оценивающий взгляд. Его тихий, повелительный голос. И его приказ. Принести ему кофе. Завтра утром.

С каждым моим словом глаза Миры становились все шире, а рот медленно открывался в безмолвном удивлении. Когда я закончила, она несколько секунд просто сидела с открытым ртом, хватая воздух, как рыба, выброшенная на берег.

— Блиииин, — наконец выдохнула она, растягивая слово. — Вот это поворот. Я... даже не знаю, что сказать… Слушай, он ведь не был ни разу замечен в связях с людьми. Только волчицы. Ты знаешь же про Злату Скрон. Она его девушка.

Она замолчала, задумавшись, переваривая информацию. Потом ее взгляд снова стал острым и аналитическим. А я вспомнила про Злату. Дочь известного бизнесмена Диара Скрона. Очень… яркая девушка. С ней пересекаться мне хотелось бы примерно— никогда в жизни.

— Ну и что? Ты ему кофе завтра понесешь?

Я посмотрела на нее, подняв бровь, как будто она спросила нечто совершенно абсурдное.

— Да брось ты. Он же забудет обо мне к утру. Наследнику волков, у которого, я уверена, есть личный бариста, не нужен мой дешевый кофе из автомата.

Мира посмотрела на меня с таким глубоким, почти жалостливым сомнением, что у меня в животе снова похолодело.

— Слушай, что-то мне подсказывает, что нет, — произнесла она тихо, и в ее голосе прозвучала неподдельная тревога. — Он не из тех, кто просто что-то говорит. Если он приказал, он будет ждать. И если ты не придешь...

Она не договорила, но продолжение повисло в воздухе, тяжелое и неотвратимое. Он не из тех, кого стоит злить. Он не из тех, кто прощает неповиновение.

Внезапно веселая и уютная комната показалась мне клеткой. Воздух стал густым и давящим. Я посмотрела на часы и поняла, что уже поздно.

— Мне пора, — резко поднялась я с дивана, сметая несколько подушек на пол. — Завтра рано вставать.

— На пары? — уточнила Мира, но в ее глазах читалось понимание.

— На пары, — кивнула я, но мы обе знали, что это была ложь.

Я вышла из ее комнаты, и контраст снова ударил меня по голове — тусклый свет коридора, запах затхлости и старой капусты из соседней кухни. Я побрела к себе, к своей комнате номер 454, к моей новой жизни, которая за один день превратилась в какой-то сумасшедший кошмар.

За дверью было тихо. Сара, видимо, еще не вернулась. Я зашла внутрь, щелкнула замком и прислонилась спиной к прохладной поверхности двери, закрыв глаза.

В ушах снова зазвучал его голос. Низкий. Бархатный. Непререкаемый.

«Завтра. Восемь утра. Аудитория 301. Кофе. Черный. Не опоздай».

Я ему не собачка и не прислуга. Пусть ему его подпевалы кофе носят. С этими мыслями я легла спать.

4

4

Тетрадь с расписанием лежала передо мной раскрытой, как карта сокровищ, только вместо золота и алмазов на ее страницах были выписаны скупые строчки лекций и заветные временные окна для подработок. Ручка в моей руке выводила аккуратные буквы, превращая хаос недели в упорядоченный план выживания.

Суббота сияла в этом списке настоящей звездой. Шесть тысяч за одну смену! Это была не просто удача, это был подарок судьбы, за который я готова была держатся обеими руками. Такие деньги решали кучу проблем — можно было отложить на новый ноутбук, купить маме что-то приятное, перестать на какое-то время считать каждую копейку.

Я мысленно уже примеряла фартук официантки и представляла, как ловко ношу подносы, как все удачно пройдет. И главное нас привезут и увезут. Не нужно будет трястись в ночной маршрутке после изматывающей смены.

Остальные подработки выглядели блекло на фоне этой жемчужины, но я была готова и на них. Завтра у меня раскладка товаров в магазине. Скучно, монотонно, спина к вечеру будет отваливаться, но эта подработка тоже приносила мне деньги. Маленькие, но мои.

В пятницу будет раздача листовок. Пока на улице еще держалось подобие тепла, это было терпимо. Хуже приходилось зимой, когда пальцы коченели на ветру, а прохожие, кутаясь в воротники, старались быстрее проскочить мимо, не встречаясь глазами. На эту зиму я не хотела брать раздачу листовок. Но если придется — возьму.

Я закрыла ежедневник и машинально посмотрела в окно. Серый, непримечательный день. Студенты спешили по своим делам, кто-то курил у входа, смеясь над чьей-то шуткой. Обычная жизнь обычного института.

И тут эту обыденность разрезали, как бритвой, несколько длинных, черных, агрессивных автомобилей. Они подъехали к главному входу с тихим, но властным урчанием мощных двигателей. Двери первой машины распахнулись, и из нее, вышел высокий темноволосый парень.

Бранд Мори. Наследник клана Медведей. Огромный и чертовски пугающий.

За ним, словно тени, вышла его свита — несколько мощных, широкоплечих оборотней. Их имена я не знала, но их лица, жесткие и недружелюбные, были знакомы многим по перешептываниям в коридорах. Говорили, что Бранда боятся чуть меньше, чем Сириуса, хотя их статусы были сравнимы.

Но в Бестужеве было что-то первобытное, леденящее душу, что заставляло инстинктивно отводить глаза и замирать. Он отличался даже от своих сородичей. Я как то слышала как его назвали «Белый волк». Но… не углублялась в причину, может это из-за цвета волос? Я об оборотнях знала крайне мало они свои тайны хранили очень тщательно.

Но единственное что было известно многим — обращатся полностью могут не все. Это редкий в наше время дар. Может он мог?

Бранд же был красив по-другому. Земной, почти человеческой красотой. Смуглая кожа, густые черные волосы, темно-зеленые глаза, в которых, казалось, таилась глубокая, древняя сила леса. Полная противоположность ледяному, почти холодному Сириусу.

Я заметила, как несколько девушек у окна буквально прилипли к стеклу. Щеки одной из них залились ярким румянцем. Они смотрели на Бранда с тем же обожающим страхом, с каким обычно смотрели на Сириуса. Два бога, два кумира, вокруг которых вращалась вселенная этого института.

Прозвенел звонок, резкий и спасительный, возвращающий к реальности. Я резко захлопнула ежедневник и сунула его в сумку, сгребая учебники.