- Ей просто завидно, Тимурка! Она видит, как нам хорошо с тобой, - девка жмется к моему мужу.

И смотрит на меня взглядом победительницы.

Я бы ушла. Да ноги не идут. Приросли к кофейной мраморной плите, которую мы вместе с мужем выбирали. А когда рабочие ушли, страстно обновляли ремонт, даже тут на полу сгорали от страсти…

Потом, раздается пронзительный плач.

Меня бросает в жар, а по спине ледяные мурашки бегут. Сердце сжимается от болезненного осознания.

Петя…

Дальше новый удар под ребра.

Я видимо реально отупела от увиденного. Только сейчас доходит.

- Петя… Он… - дальше все, шипы в горле.

Ни слова не произнести.

- Сын Тимура, - задирает нос девица.

- Ты не переживай, не бросим тебя на старости. Будешь с нашим с Аришей сынишкой нянчиться, - заявляет муж, будто одаривает меня сокровищами с ног до головы. – Ты, кстати, пока плохо справляешься. Какого в ночь ребенка тащила? Почему он сейчас плачет? Ты меня расстраиваешь, Свет.

Глава 3

Глава 3

От его слов пелена боли застилает глаза. Ярость поднимается. Мыслей нет, кроме как причинить боль. Уничтожить, раздавить.

Действую молниеносно. Открываю ящик, где у нас химия хранится. Хватаю средство для прочистки труб, откручиваю крышку и плескаю на них. Стараюсь как можно больше вылить, большая часть не девицу попадает.

- Ааа! Сумасшедшая! – девка перекрикивает своего ребенка. – Мои глаза! Ай!

- Идиотка! Ты что творишь, - муж прыгает на меня, выдирает бутылку из рук. Она разливается на него.

Он шипит. Откидывает бутылку в сторону.

- Совсем ополоумела на старости лет! – выталкивает меня за двери.

- Арин, смывай быстро! Блин, дай я смою! Глаза промывай!

- У меня ресницы наращенные! Там сложно! – хнычет. - Печет! Ай как печет! Глаза, - стонет.

- Идиотка, вызови врача! – доносится ор мужа. – Света, ты меня слышишь!

Петя заливается плачем. Ребенок напуган.

Он ни в чем не виноват. Но я смотреть на него не могу. Он – плод предательства. Напоминание, что я давно хожу с витиеватыми рогами.

Приваливаюсь к стене. Тяжело дышу. А кислород в легкие не попадает.

Вакханалия… Ад! И я в центре него.

Злость, обида, боль, отчаяние, все в жуткий коктейль смешивается.

А ведь там была на грани. Я готова была их прибить.

Он не просто изменил, он притащил плод измены мне на дачу, и я нянчилась с ним. Пока муж развлекался…

Тимур же был для меня всем. Я знаю его со школьной скамьи. Мы семь лет сидели за одной партой. Мы поступали вместе. Мы всю жизнь прошли рука об руку.

Когда он обанкротился, когда его едва не посадили, я была рядом. Я переживала так, что голова седой стала.

Не вяжется это все в мыслях.

Шум воды и крики из ванной продолжаются. Ребенок заходится плачем.

Надо уходить из этой квартиры. Слишком больно. Я тут не могу дышать. И я за себя не ручаюсь, могу реально прибить. Слишком сильно предательство, слишком жжет выжженое сердце.

А ноги не идут. Шевелиться больно.

Дверь в ванную распахивается. На пороге голый Тимур, ноздри раздуваются, губы поджал.

- Ты что оглохла! Ребенок плачет! Ты совсем уже! Решила сына мне угробить! – хрипит, слюной брызжет, глаза красные.

- Пошел ты, - его злость придает сил передвигать ногами.

Разворачиваюсь и иду в прихожую.

Тимур в спальню забегает. Оттуда слышу, как скорую вызывает. И потом снова в коридоре возникает. Мне надо убираться отсюда как можно быстрее, пока боль окончательно не добила.

- Не зли меня, Светлана! – нависает надо мной. – Я хотел с тобой нормально развестись. Ты бы под моим присмотром была. Но я же могу и жестко, так что по помойкам жрать будешь! Ты меня знаешь!

Беру свою сумку. Не оглядываюсь. Видеть его не могу.

- Ты что оглохла! – резко хватает меня за руку и к себе разворачивает. – Я с тобой разговариваю.

- А мне больше с тобой не о чем говорить, - отвечаю тихо, бесцветно.

Петя кричит еще сильнее.

- Свет, не глупи, - муж тон снижает. – Кому ты нужна. Возраст не тот, чтобы свои фокусы показывать. Сиди и помалкивай и будешь в шоколаде.

- Это не шоколад, это кал и ты в нем по уши, - вырываю руку.

- Ты Арине вред здоровью нанесла. Ты понимаешь, что могут быть последствия! И я их тебе устрою! – выплевывает слова.

Обуваюсь.

Тимур стоит рядом, на телефоне номер набирает.

Открываю дверь, слышу в спину:

- Лень, тут у твоей матери крышак протекает знатно. Твоя помощь нужна, - злобно рычит Тимур. – Иначе… я на грани…

Глава 4

Глава 4

Бегу по ступеням вниз. С такой скоростью, будто за мной адские псы гонятся. Но на самом деле никто не гонится.

Тимуру надо сейчас со своей любовницей и нагулянным сыном разбираться.

А ведь похож малый… сильно похож.

Но я и подумать, предположить не могла, потому что доверяла… безгранично верила единственному и любимому мужчине.

Слез нет. Они льются внутри, омывают растерзанное сердце, поливают солью открытую рану.

Останавливаюсь у подъезда. Делаю глубокий вдох. Морщусь. Будто угарного газа вдохнула.

Никогда в жизни я не испытывала такой боли. Слишком родной, слишком любимый.

Я всегда всем говорила, что наши чувства с годами только крепче становятся. Гордилась своим браком.

Телефон в сумочке оживает. Руки не слушаются. Не сразу получается достать гаджет. Когда телефон у меня в руке оказывается, он перестает звонить. Пара секунд, начинает снова.

Сын.

Принимаю вызов. Молчу.

- Мам! Мам, ты меня слышишь? – раздается спокойный голос сына.

- Угу.

- Прошу тебя, спокойно. Без паники.

- Угу, - больше и ответить нечего.

Сын у меня всегда спокоен. В любой ситуации рассудителен. Если даже муж мог вспылить, то Леонид, на моей памяти, ни разу не терял над собой контроль.

Он таким с детства был. Шел к цели, лучший ученик, гордость класса, институт с красным дипломом. Никаких развлечений – только вперед, к достижению своих целей.

- Мам, ты у вашего дома?

- Да.

- Так, теперь слушай меня. Я сейчас вызову тебе такси. Нам надо поговорить. Ты не можешь в таком состоянии одна оставаться.

- Ты знал? – глухо, со стоном.

- Приедешь поговорим. Я очень тебя жду, - говорит с нажимом.

Знал, все он знал. Иначе бы Тимур ему не звонил.

Они всегда были очень близки. Едва Леня родился, муж глянул на него и изрек: «Мой сын».

Действительно его. С малого возраста ездил с отцом на работу. Не капризничал. Сидел играл в кубики и наблюдал.

Становился старше, всегда советовался с отцом. И естественно пошел по стопам отца. Они работают вместе. И Тимур очень гордится своим сыном.

У меня с Леней тоже отличные отношения. Но я всегда чувствовала, что отец для него на первом месте.

Такси приезжает через минуты две. Сажусь в машину с надеждой. Мне так необходима поддержка близких.

На кого же еще мне опереться в трудную минуту как не на свою семью?

Но мне страшно. Ведь сын в курсе… Это я поняла точно.

Насколько он в курсе?

Осуждает ли своего отца?

Или меня ожидает очередной удар.

Через пятнадцать минут машина привозит меня к новому жилому комплексу. Я тут бывала не раз. Сын с невесткой год назад тут поселились.

Леня встречает меня у ворот.

Открывает дверь машины. Подает руку.

- Мама, мама, - качает головой. – Пошли.

Идем молча. Я едва передвигаю ногами. Такое ощущение, что я за этот час превратилась в старуху. Сын держит меня под руку.

Лицо спокойное, впрочем, как и всегда.

Поднимаемся на лифте. Смотрю на себя в зеркало, и самой страшно. Глаза красные, лицо серое, волосы взлохмачены. И этот спортивный костюм… Куда мне до Ариночки…

Отворачиваюсь от собственного отражения.

Больно! Как же больно!

- Мам, не надо. Не доводи себя, - тихий голос сына.

Двери лифта открываются. Леня ведет меня за руку. Открывает двери квартиры.

- Марина… Дина… - застываю на пороге, смотрю по сторонам.