- Я сказала, что ухожу. Мне противно тут находиться.

- Это вы в нервах так, - хочет меня обнять. Но я отстраняюсь.

Нет искренности в ее объятиях. Она полностью во власти Леонида.

Иду в коридор.

- Светлана Михайловна! Подождите Леню! Не уходите! – неветска оббегает меня и дверь собой закрывает.

- Что за цирк. Дай мне пройти.

- Леня, сказал вас задержать!

- Своей головы нет?

- Марина, со мной в команде. Как и должно быть у мужа и жены, - в коридоре появляется Леонид. – Бери с нее пример.

- Лень, а вот с этого момента, не лезь в мою жизнь, - говорю твердо. – Не тебе указывать, как мне поступать.

- Мам, переночуй у нас, утром к отцу тебя отвезу.

- Леня, мне не о чем говорить с Тимуром, с тобой тоже. Развод. Точка.

- Развод будет. Но на приемлемых для семьи условиях. И мама, не твори дичь с горяча, - нависает надо мной. Глаза прищурил, губы поджал.

- А это уже не тебе решать.

- Ты ничего не получишь. На тебя только дача записана. Ты же не хочешь на старости лет милостыню просить? А отец скор на расправу, не мне тебе говорить. Отец Арины тоже может тебе такой ад устроить. Потому, лучше помириться, извиниться и все решить. Мам, мы одна семья.

- Нет больше семьи, Леня, - довольно грубо отталкиваю Марину. Открываю дверь и покидаю дом сына.

Иду к воротам жилого комплекса. Ощущаю себя куском льда. После разговора с сыном все эмоции атрофированы.

У ворот меня пятнадцать минут мурыжит охранник. Что-то проверяет. Несет ахинею, что не может меня выпустить. В итоге достаю телефон и набираю номер полиции. Вот тогда меня отпускают.

Бред. Что Леня этим хочет добиться?

За воротами вызываю такси. Машина приезжает минут через десять. Хочется поскорее на дачу попасть. Упасть на кровать и отключиться. Забыться сном, чтобы не прокручивать эти кошмары снова и снова.

А в дороге вспоминается, как Тимур продал квартиру родителей, как начал дело. Я была беременна Леней, и все поддерживала его, вместе на равных работали. По пару часов в сутки спали. Едва только раскрутились, родился сын, жизнь стала налаживаться, как Тимура подставили, ему грозил тюремный срок. Мы продали все. Мою квартиру, наследство от бабушки, в которой мы жили, технику, новые вещи. Все что представляло хоть какую-то ценность. Только бы откупиться, только бы Тимура не посадили.

Потом жили на чердаке в пригороде, с годовалым ребенком ютились. Нас знакомые пустили, пожалели. Работали днями и ночами. И никому Тимур не нужен был голый и босый. Я его выхаживала, когда он разгружал вагоны и приходил с обморожением. Я его лечила, когда он получал увечья на стройке. И он был моим родным и единственным. Всегда все в дом. Вставал рано утром, бежал в поле, чтобы порадовать меня полевыми цветами. Сидел с сыном, даже если сильно уставший, чтобы я отдохнула. Вот тогда мы были одной командой. А сейчас… у него новая жизнь, он с легкостью все перечеркнул.

Мы подъезжаем к даче. Издали вижу яркие всполохи и дым столбом.

- Что это? – спрашиваю водителя.

- Похоже горит, что-то.

Я уже догадываюсь, что горит.

Когда мы подъезжаем ближе, вижу из окна автомобиля, как языки пламени пожирают мою дачу.

Глава 8

Глава 8

- Ой, это же ваш адрес, - таксис смотрит заказ.

- Да, спасибо, - протягиваю мужчине купюру.

- Может, я подожду, назад поедем. Надо полицию вызвать. Помочь? – он явно растерялся.

- Спасибо. Не стоит, - покидаю салон.

В целях безопасности автомобиль остановился на приличном расстоянии. Но мне все прекрасно видно. Огонь разошелся, уже поглотил мой маленький домик.

Я смотрю на языки пламени. В них отражается вся моя жизнь. Словно кинофильм вижу со своим участием.

Языки пламени сжигают все. То, что было мне дорого, чем я жила.

Понимаю, почему подожгли дачу. Мой островок спокойствия и уединения. Им так хотелось показать мне мое место. Прогнуть под себя, чтобы пикнуть не смела.

Тимуру нельзя меня отпускать в свободное плавание. Он этого боится. Потому так хочет сломить. Потом попытается задобрить. Он и дальше будет стараться заткнуть меня любыми способами.

Просчитался. Во многом. Он поставил на мою преданность семье, слепую веру ему. Я узнала о предательстве раньше, чем он успел подготовить почву.

Стою, смотрю на огонь, ощущаю очищение. Пламя выпаливает в моей душе все, что теперь утратило смысл. Семейные ценности, любовь, верность. Все чем я дорожила, чем жила.

Этого больше нет. Оно сгорает в этом огне. И я смотрю на пепелище, перерождаюсь. Проживаю все в последний раз, чтобы сжечь, осознать до конца… ни шага назад… Только вперед.

Я продолжаю неподвижно стоять и смотреть на огонь. В эти мгновения я отрезаю себя от мира. Я прохожу своеобразное очищение. Дышу гарью, и понимаю, что так пахнет то, что еще недавно было для меня самым ценным.

Они хотели сделать мне больно. А на самом деле освободили.

Мне становится легче. Огонь помогает сжечь боль и дает силы.

Я настолько погружаюсь в это состояние, что даже не слышу подъехавших пожарных машин. Соседей, которые собрались вокруг. Наверняка кто-то из них и вызвал пожарных, полицию.

Моя жизнь сгорела, пора открывать новую страницу.

Я попрощалась, но это не значит, что все забыто.

Соседи подходят с сочувствующими репликами. Потом разговор с пожарными, полицией. Хочется скорее это все закончить. Я устала. Мне надо отдохнуть и принять свое перерождение.

Пожар потушили довольно быстро. Осталось дымящиеся пепелище.

- У вас есть предположения, как произошло возгорание? Вы забыли выключить плиту? Утюг? – инспектор смотрит на меня устало. Он хочет спать, и ему тут явно не хочется быть.

- Это поджог. Думаю, ваша экспертиза это установит.

- Вы знаете виновника?

- Заказ, сына, мужа, любовницы моего супруга, или коллективная акция, мне доподлинно неизвестно. Исполняли не они, очевидно, наняли кого-то местного. Но вы вряд ли докажете их причастность, они осторожны, - отвечаю спокойно.

Моя боль и эмоции сгорели в этом пожаре.

Они смотрят на меня странно. Будто я не в себе.

Не понять им, что я как раз исцеляюсь и прозреваю.

Отпускают меня не скоро. Все расспрашивают, пытаются выяснить. Потом еще приходится отбиваться от расспросов соседей. Не надо сейчас мне лезть в душу. Отказываюсь и от предложений переночевать у них. Общество посторонних мне точно сейчас ни к чему.

Так что покидаю место, столько лет бывшее мне отдушиной, только на рассвете.

Такси пока не вызываю. Хочу пройтись пешком и подышать не гарью, а свежим воздухом. Рано утром он такой чистый, ветерок сдувает пепел, приносит легкость.

Телефон в сумочке оповещает радостной мелодией о звонке.

Смотрю на экран.

Дочь.

Сердце замирает в неизвестности.

Я не знаю, что от нее ожидать. Знала ли она? Что думает?

Еще один предательский удар? Или нет?

Дочь у меня девушка очень своеобразная и непредсказуемая.

Глава 9

Глава 9

- Слушаю, - голос садится.

Даже закашливаюсь.

- Мам, ты жива? – раздается взволнованное. – Ты кашляешь? Тебе плохо?

- Да, Марта, жива.

- Блин, мне твоя соседка позвонила только что, сказала дача в хлам сгорела. Что там у вас происходит?

- А ты не в курсе? – спрашиваю осторожно.

- Я экстрасенс? Меня в городе нет неделю. Мам, ты там чего дыма надышалась? Тебе в больничку не надо? – засыпает вопросам.

- Не надо, Март.

– Фух, мам, вот это я струхнула, - выдыхает с облегчением. – Дача – это фигня. Ты жива, остальное разрулим.

Приятно, что все же она обо мне беспокоится.

Также как Леня? Тут же мерзкая мысль в мозгу.

- Дача точно фигня, - поднимаю глаза к утреннему небу. Ни одной тучки.

- Странная ты. Пятой точкой чую, чето произошло. Выкладывай, - голос дочери заметно веселеет.

Она у меня вообще бойкая. И проблем с ней много было в подростковом возрасте. Как Тимур говорил, Марта точно не в его породу пошла.

Может потому, лет десять назад очень настаивал на третьем ребенке. Около года у него пунктик был. Меня по всем врачам таскал, цикл мой проверял, следил за овуляцией.

Сейчас дочери двадцать пять, она на три года младше Лени. Проблемы в прошлом остались. С отцом они нормально общаются. Но близки так и не стали.

Тимур осуждает Марту за выбор профессии. Говорит, что для нашей семьи это не прилично. И внешний вид дочери его расстраивает. Леонид с ним согласен.

Марта с детства увлеклась компьютерными играми. И так это ее увлечение и переросло в профессию, сейчас она занимается их разработкой. Еще приложения разные с командой придумывает.

И ей всегда деньги нужны на разработку, раскрутку. Но могла ли она продать меня за обещанные блага и исполнение своей мечты?

Не верю. Не хочу верить.

Но в сложившейся ситуации, я должна любые варианты рассматривать.

- Я выяснила, что у твоего отца сын имеется на стороне, и любовница в наличии, - говорю, а сама думаю, что надо бы сообщать это дочери глядя в глаза.

Но молчать не могу.

- Вот он утырок зеленозадый! - орет так, что я аж телефон от уха отодвигаю. – Он что вообще попутал берега?

Реакция дочери о многом говорит. Огромный камень с плеч падает. Легкость появляется.

- Ой, Мартусь, это еще не все, он захотел, чтобы я нянькой его сыну была.

- Вот… - дальше следует витиеватые и нецензурные выражения. И если бы раньше я одернула дочь, то сейчас они как нельзя кстати. – Правильно, мам, он хочет тебя рядом держать, потому как без тебя ему трындец наступит. И Ленька небось в подпевалах на первых ролях?