— Это если главного не додавать… — шепотом говорит бабуля.

— Водки? — тоже шепчу я…

Совёнок хлопает глазками, но пока молчит. Неужели полежит в кроватке?

Бабушка, подхватив меня под локоть, тянет из комнаты…

— Вот, что значит — жила девка с дедом-алкашом, да с отцом выпивохой… Постель — главное… Если под одеялом всё хорошо, так и не нужно будет ничего другое…

* * *

— Там сменщица твоя очень интересовалась, когда ты на работу выйдешь… — катаем с Тимофеем Совёнка в коляске — не спит ни в какую вредный брат…

— Через две недели… — я иду рядом, а коляску катит Тимофей. — Я отпуск взяла… Почти декретный…

Да, неожиданно, но мне ни разу не стыдно: у Ирки, что ни день, так какая-нибудь оказия и я постоянно её заменяю то на половину дня, то на полный, так что не грех и ей теперь поработать…

— Да почему — почти? Настоящий декретный… Ты и с остальными братьями-сёстрами также? — не даёт мне забрать от него коляску. — Нет, я тоже хочу мелкого покатать!

— Ну, смотрите, скажут что наш с Вами… — шучу… Но не совсем: деревня — такое дело…

— А то, что ты беременной не была и приехал я сюда меньше месяца назад? — и глаза семь на восемь…

— Поверьте, для деревенских — был бы повод, а сроки и всё остальное… У нас как-то года два назад у бабули спину прихватило, так она под куртку пару платков так повязала, что спереди хоть не сильно, но выпирало… Как думаете, что начали говорить?

— Что беременная? — удивляется Тимофей. — Так, а возраст-то?

Даже не говорю ничего, просто развожу руками…

— А с остальными мелкими… — вдруг вспоминаю, что не ответила на вопрос. — Да нет… Помогала, конечно, но чтоб так…

Да уж, Совёнка я, наверное, заберу от родителей насовсем…

. — Как их даже по именам запомнить, не представляю… Нет, Аким, Ты, Роник, Василиса, Глеб… И Совёнок, он же Лев…

— А после Глеба — Ефим, Даша, Ждан, Зоя, Иван и Калерия… — надеюсь, сама никого не забыла…

— Богато… — усмехается Тимофей. — Редко сейчас так…

Совёнок начинает кукситься в коляске и я решаю, что пора поворачивать к дому — кормить его нужно, да и памперс, похоже битком…

Кстати, о памперсах… Мама считает, что задерживать жидкости рядом с телом плохо и всё должно уходить, а ребёнка лучше оставлять просто на пелёнке в ползунках, но без памперса… Не знаю, как с помощью какашек Совёнок должен обмениваться энергией с окружающим миром и чем это ему поможет в будущем, но этот поток я решительно перекрыла…

Мама теперь со мной вообще не разговаривает — и кормлю-то я брата высушенным молоком от дохлой коровы, и тело в памперсах чего-то там из космоса не дополучает…

Но не успеваем мы дойти до дома, как видим, что навстречу нам несутся Дашка с Василисой, а сзади, держась рукой за сердце, почти бежит бабуля…

— Ну что, удрала мама всё же к озеру, да? — спрашиваю, заранее зная ответ…

32. Тимофей

32. Тимофей

— Давай, мы в эту сторону, а Глеб с Акимом — туда! — командует Роник, а у меня такое чувство, что мы сейчас на охоте, на которой я ни разу в жизни не был, и гоним дичь…

Только дичь тут гоним не мы, а мать Брониславы…

Это что там в голове у взрослой, только что родившей женщины, чтобы вот такую чудохеринку отчебучивать⁇!!

Нет, я слышал про послеродовую депрессию и всё такое, но не думал, что она может проявиться забегами по лесам и полям с последующим окунанием в озеро…

И это при том, что у тебя в анамнезе температура и тринадцать детей…

— А что будем делать, когда поймаем? — спрашиваю уже на бегу, потому что у меня, если честно, даже мыслей на этот счёт нет — никогда не приходилось ловить людей…

— А хер знает! — отмахивается от меня брат Брониславы.

И сразу всё понятно…

Ладно, главное найти, поймать и при… вести? нести? тащить? домой…

Обегаем с Роником небольшой синий дом с резными, словно кружевными, белыми наличниками и вылетаем на дорогу ведущую к той самой роще.

Да как-то совсем туда не хочется…

И можно сколько угодно говорить, что это всё дурацкие предрассудки и бабкины бредни, но когда у здоровых мужиков там от непонятно чего яйца поджимаются и руки леденеют, поверишь во всё паранормальное, как миленький…

На дороге, ведущей к роще, никого…

Нет, есть ещё слабая надежда, что Аким и Глеб оказались более удачливыми «охотниками», но что-то мне подсказывает, что просто тут всё не закончится…

И, как подтверждение моих мыслей, звонок на телефон Ронику, после которого брат Брониславы выдаёт такую тираду, в которой из цензурных слов только пара предлогов…

— Не нашли? — всё же спрашиваю, заранее зная ответ…

— Как сквозь землю провалилась! — отмахивается Роник. — Чё, в рощу пойдём? — вижу, как ему тоже туда хочется…

— А что делать? — оглядываюсь по сторонам, в надежде увидеть эту беглянку. Нет, а вдруг?

— Бля-а-а-а… Я как-то того… — взъерошивает волосы брат Брониславы…

Да я тоже уже того… А как до рощи дойдём, так совсем обтогокаюсь…

* * *

— Вот же коза заполошная!!! — возмущается Ронькин дед. — Запрещала Нюрка её пороть, а теперь сама жалеет!!!

— Да не запрещала я, — тут же появляется на крыльце бабушка Брониславы, — так, жалела иногда…

— А и жалеть не надо было! — поднимается с крыльца дед. — Дожалелась…

И я полностью с ним согласен… Нет, в целом, я против физических наказаний, но тут…

Сегодня обошлось всё просто чудом — бегущую в сторону рощи мать Брониславы заметила та самая тётя Тоня, которая у них в деревне тоже ведьма или вроде того, и буквально затащила к себе домой… Откуда только силы взялись⁈ На вид совсем на ладан дышит бабулька…

— Деда, а что теперь-то делать будем? — следом поднимается… Даша, кажется…

— От то ж… — потирает подбородок Ронькин дед… — Может, наручники у Санька возьмём? Или у Иваныча препарат какой для особо буйных кобыл?

И не сказал бы я, что это шутка…

Домой мать семейства доставил Аким. Причём, принёс, перекинув через плечо.

И пока мы дружной колонной дефилировали по деревне под обалдевшие взгляды местных, Ронькина мать обещала нам что-то такое в Карму, что в следующей жизни переродиться нам всем удастся лишь в кучку голубиного помёта, поскольку большего мы не достойны…

* * *

— Устала? — Ронька стоит опираясь плечом на какое-то фруктовое дерево и крутит в руках соску-пустышку.

Хотя какого я спрашиваю — понятно же, что не просто устала, а еле на ногах держится…

— Иди сюда… — обнимаю со спины и притягиваю к себе.

Даже не сопротивляется…

Смыкаю руки на её животе и прижимаю к себе ещё сильнее…

— А тот врач… — Бронислава говорит тихо, почти шепчет. — Он поможет?

— Надеюсь, Ронь… — зарываюсь лицом в её распущенные волосы. — Он хороший специалист…

— А если нет…? — и такое отчаяние в голосе…

И я не знаю, что сказать…

Мать её и до этой выходки вела себя…своеобразно, но тут… Не на цепь же её и правда, сажать…

— А я думаю, поможет… — говорю на вдохе, затягиваясь запахом её волос — медово-цветочным, сладким, самым вкусным…

— Такого раньше не было… — снова шепчет Бронислава…

— Мы сделаем, всё, что возможно, обещаю… — и снова втягиваю в себя её запах.

— Спасибо… — почти неслышно…

Нет, я, кажется, сам пристегну эту «Мать года» наручниками к чему-нибудь!!

— Ронь… — разворачиваю Брониславу к себе лицом и она даже не сопротивляется… — А поехали со мной в город…

33. Роня

33. Роня

— А поехали со мной в город… — произносит Тимофей и меня словно обухом по голове — стою и обнимаюсь тут с ним…

Да просто…!! Да устала я и… И вот!!!

А этот сразу почувствовал и присоседился…!

— И что я там в Вашем городе делать буду⁇ — выворачиваюсь из наглых рук, которые уже даже и не на талии, а… А не талии!!!

И выжидающе смотрю, как Тимофей мнётся и не знает, что ответить…

Да знаю я, что у таких товарищей на уме!

Можно подумать, он при въезде в город сразу к ЗАГСу повернёт… Ага, как же…

Сколько уже таких подкатывало⁈

Неужели, правда, городские думают, что для деревенской девушки самое большое счастье, чтобы её мужик из города оприходовал?

Вроде как путь в светлое будущее…

Правда, никто не гарантирует, что это будущее не начнётся с того, что ты с пузом на нос, на радость всем деревенским сплетникам, вернёшься в родную деревню…

Нет уж, спасибо…

— А здесь что? — задаёт самый ожидаемый вопрос Тимофей.

— А что и раньше делала… — отмахиваюсь от него…

Бессмысленный это разговор…

Сейчас он ляпнет что-нибудь про то, что тут никакого будущего ни в профессии, ни в личной жизни, только маму замещать и буду, ухаживая за младшими братьями-сёстрами, а замуж если и выйду, то за какого Петюню, за которым смотреть нужно будет больше, чем за малым ребёнком…

— Работать в магазине и мелких растить?… — что и следовало ожидать…

— Огород ещё сажать, за курами убирать, коровам хвосты крутить, да от местных алкашей отбиваться! — продолжаю за Тимофея рассказ о моих перспективах в деревне.

— Ронь… — делает шаг ко мне этот «благодетель».