Из комнаты или веранды, да не важно, из помещения, где я спал, выхожу только что не на цыпочках. Так-то, светло, но кто его знает — у нас сейчас те самые белые ночи, которые есть не только в Питере. Поэтому может быть и десять утра, и пять…
А телефон сдох…
Нужно ещё обнаглеть и попросить зарядку у хозяев. Пользуются они тут, вообще, телефонами?
— О, а ты чего подскочил-то ни свет, ни заря⁈ — как я содержимое мочевого пузыря от неожиданного вскрика деда внутри себя удержал?
Это первый вопрос… Второй, а как я на улицу вышел, если точно помню, что вчера в свою комнату попал из той, где мы ели? Заколдованная деревня…
— Да мне в туалет нужно… — может, и неправильно рассказывать так о своих потребностях, но если мне сейчас не укажут направление, то будет ещё хуже — обделаюсь я прямо тут на ступеньках…
— Там нужник… — указывает мне дед куда-то за горизонт.
Нужник?
Нужник и туалет — это одно и то же?
Ладно, если что — дед сам виноват, я его чётко про туалет спросил, а уж как это на местном наречии называется, я понятия не имею…
— Хотя, если по маленькому, так можешь, вон, Ронькины розы удобрить… — летит мне в спину.
Ага, сейчас! Чтоб мне эта Ронька ваша потом всё хозяйство отстрелила! Нет уж, попробую нужник или куда вы тут все приучены ходить, найти…
— Зелёная будка с окошком… — уточняет дед.
В смысле, с окошком? Хотя сейчас мочевой уже так поджимает, что хоть с панорамным окном!
Строение, похожее на будку с окошком нахожу практически сразу. Окошко ещё такое, в форме сердечка. Деревенская романтика? Ладно, главное, что внутри…
А как? А куда? А чем смывать?
А если не по малой нужде?
Дырка в деревянном… подиуме? Настиле? А к ней приделана деревянная же сидушка для унитаза… Зато не пластик, экологично всё…
Может, подсказать отцу идею — пусть в эко-отелях вот такое же поставят — так сказать, для полного единения с природой…
* * *
Наверное, теперь можно желание загадывать — первый раз справил нужду в деревенском туалете… Нет, всё ничего, но как они зимой? Тут же в мороз и на струе примёрзнуть можно…
А руки теперь где помыть? Не знаю, может, у них тут и не принято это, но я-то деревенский житель меньше суток и мне пока без привычных гигиенических ритуалов никак…
Обхожу будку (она же нужник, она же туалет), по кругу сначала в одну сторону, потом в другую в поисках хоть чего-то, похожего на кран. Ну, не может же быть, чтобы они в туалет ходили тут, а руки мыли в доме? Или может? Или, правда, не моют?
— Это ритуал, что ли, какой, для лучшего испражнения? — чуть не подскакиваю от раздавшегося за спиной голоса и резко оборачиваюсь. Вот так идёшь по малой нужде, а сходишь по большой…
— Ты кто? — забыв о приличиях, спрашиваю у высокого рыжего парня в зелёной футболке с надписью «Свободен».
— Ронька… — протягивает мне руку. Вытираю свои руки об штаны — всё же из туалета вышел и пожимаю, конечно, протянутую мне руку, но…
— С какого хера⁈ Ты же девушка была!!! — хорошие травки в этой деревне растут…
— С хера ли⁇!!! — не понимающе пялится на меня этот… эта… это Ронька…
— Я сам видел! — произношу уверенно. Нет, ну, вчера-то Ронька точно в женском обличии была… Или был? Было?
— Да ладно! — оно ещё и смеётся. — В штаны мне заглядывал?
Нет, вот тут — точно нет…
— Нет, но… — а что я сейчас должен сказать? Что вчера точно видел, что ты девушка и грудь у тебя была? Да и бабка мне про внучку, а не про внука говорила…
Если выберусь отсюда, попрошу у отца вместо эко-отеля месяц в дурке, как подарок на тридцатник…
Хотя и так, походу, увезут…
— Ладно, если ты всё, — кивает переменчивого пола Ронька на нужник, — то мне тоже надо…
— Конечно… А где руки помыть? — хотя надо оно мне теперь? Может, лучше просто дорогу до местной психушки спросить, а там уж…
— Вон, — указывает мне Ронька на что-то вроде перевёрнутого крышкой вниз алюминиево бидона на ножках, возвышающегося из будки, похожей на нужник, — возле летнего душа…
Язык так и чешется спросить: «А тут еще и зимний есть?»
Ладно, хрен с ними, с летними и зимними душами, дойду до дома, руки помою, с хозяевами попрощаюсь и всё — домой, пока совсем крышак не слетел. И ничего ни есть, ни пить тут больше не буду. А то два куска хлебушка с травками, и всё — парня от девчонки не отличаю!!
Чуть не вприпрыжку несусь в сторону летнего душа, по пути соображая, как мне дойти теперь от этого дома до магазина, рядом с которым я оставил машину.
— Ой!!! — резко завернув за угол дома, врезаюсь в кого-то или во что-то, что ойкает женским голосом.
— Ронька? — чуть тоже не ойкаю, айкаю и или ещё как охреневаю я, поняв, что сейчас держу в объятьях Роньку в женском обличии. — Ты снова девушка? — выдаю прежде, чем успеваю захлопнуть рот.
— Вы б завязывали, пока не поздно… — высвобождается Ронька-снова-девушка из моих рук и смотрит на меня, как дед на свою котожучку — с жалостью, что ли… — Хотя… Ваше дело…
— А почему… — нет, ещё и язык отдельно от мозга жить начал!!
— А потому что закончится это всё плохо…
Да мне и так уже хуже некуда, походу…
7. Роня
7. Роня
7. Роня
Да… Такой молодой и уже допился… А выглядит прилично… Вот чего людям не хватает?
С каким-то даже сожалением оглядываю мужчину, которого дедулечка привел вчера к нам. Одет хорошо, внешность тоже… Нравятся такие женщинам… Городской опять-таки… На считающего копейки не похож…
Но мне-то какая разница⁈
— Вы завтракать идите, там бабушка кашу пшённую сварила… — всё же гость какой-никакой — покормить надо.
— А ты? — спрашивает как-то нервно мужчина.
— А я Роньку позову… — просто Аким-то уже наверняка третью тарелку наворачивает, а мой брат-близнец как всегда — то в туалет, то по саду пройдусь, то в курятник загляну, то ещё что-нибудь…
— Ещё одну? — и выражение лица сейчас у дедулиного гостя такое, будто ему ботинки жмут…
— Ну, скольких найду… — зачем-то шучу я и вижу, что лицо у мужчины совсем вытягивается.
* * *
— Ну, так эт… Правильно… Двое их у нас… Ронька… И ещё… Ронька… — пытается объяснить своему гостю дедулечка наличие в доме двух людей с одинаковым именем.
Но тут спасибо родителям… Мало того, что им нужно, чтобы все дети были разных знаков Зодиака, так ещё и имена нам они дали по алфавиту. Старший на «А», а остальные — не трудно догадаться…
Мы с братом родились во вторую беременность, а, значит, и назвали нас на «Б»… Правда, к врачу мама не ходила, никаких УЗИ не делала и о том, что нас там двое — не знала… А имя у них было придумано одно — Бронислав, потому что на каких-то там рунах мама сама себе нагадала, что будет мальчик…
Уж не знаю, кто тогда больше удивился — руны или мои родители, но мало того, что первой родилась девочка, так ещё и мальчик следом за ней…
А имя одно… Нет, наверное, если бы родились два мальчика, то родителям пришлось бы напрячься и подумать над ещё одним именем на букву «Б», но раз родилась девочка, то просто одно имя использовали в женском и в мужском варианте. И над сокращением особо не заморачивались — оба стали Роньками…
Единственное, со дня нашего рождения мама охладела к рунам и перешла к более надёжному источнику информации — к картам Таро…
— А почему оба с одинаковым именем? — вот же любопытный гость какой! А, кстати, самого его как зовут? Что-то я вчера и не поинтересовалась даже…
— А потому что имя мама одно придумала… — с набитым ртом отвечает Аким. — Кто ж знал, что их там двое…
— Угу… — поддакивает дедулечка. — Мамка их врачам не доверяет. Только Небесным Светилам и ещё всякой лабуде…
— А сам-то!!! — тут же вклинивается в беседу бабулечка. — В ожившую Жучку поверил!!! Всю ночь возюкался с ним: то молоко из пипетки, то под хвостом помыть!!!
— Это — другое… Это, как Ронька, сказала — рукикер… накернация!!!
— Реинкарнация, дедунь! — отодвигая меня с порога, в комнату заходит Роник. — Реинкарнация…
— А по мне — так все херня из под коня!!! — о, помёт на букву «Г» в лице пятнадцатилетнего Глеба тоже тут…
— Ты эт… Куда при госте материшься то⁇!! — воспитывает Глебку дедулечка.
— А если без гостей, то можно??? — подростковый возраст во всей красе…
— Сейчас как перетяну полотенцем-то…!!! — а это уже воспитание от бабулечки…
— А толку-то — вон, деду не помогло! — о, и Василиска тут…
— Так, хватит!! Все взяли ложки и начали есть!! А то с вами и Тимофею Степанычу не позавтракать!! — наводит порядок бабулечка.
Тимофей Степанович, значит…
А вроде до Степановича ещё не слишком дотягивает, хотя для Василиски и Глебки — наверное, да, Степанович…
— Ронь, и ты иди, садись и ешь! Чего на пороге встала? — замечает меня бабулечка. — Тимофей Степанович про тебя как раз расспрашивал!
— Даже так…? — прохожу в комнату и усаживаюсь на один стул с братом — привычка у нас такая — с детства так ели, свисая со стула, но, главное, чтобы вместе.
— Бронислава… Вы садитесь… — тут же подскакивает Тимофей, понимаешь ли, Степанович. И надо же — не Ронька я уже…
— Да сидите! — успокаивает нашего гостя бабулечка. — Они всю жизнь так… Сколько падали, а всё равно…
Ой, ну расскажи ещё, бабуль, что мы и горшок до определённого возраста делили…
— А ты знаешь, Ронь, что Тимофей Степанович — олигарх? — тянет к себе Василиска три куска сала сразу.
— Васька! — тут же стебает её полотенцем по спине бабулечка. — Вы извините, Тимофей Степанович…
Олигарх… А чего тогда к Зинке за «водичкой в бутылочке» попёрся? Всякие мартини-виски надоели, решил местной экзотики попробовать?