И тем не менее она была на пороге. Вернее, на подъезде.

С диким визгом на парковку выскочила машина и, оглушительно сигналя клаксоном понеслась на меня. Я видела за рулем бледного, перепуганного паренька, который явно не мог справиться с управлением.

Вместо того, чтобы бежать, я замерла на одном месте словно парализованная. И все вокруг поплыло. Реальность и прошлое слоями накладывалось друг на друг.

Я будто одновременно была тут, и в том моменте, два года назад, когда произошла авария.

Та же погода. То же время суток. Тот же мигающий светофор чуть в стороне.

Те же замедленные съемки, когда каждый взмах ресниц превращается в драматическое шоу, а каждый вдох словно звук кузнечных мехов, распаляющих языки пламени.

Даже цвет машины такой же. Серебристо-серый.

Только в прошлый раз это было что-то здоровенное, с квадратными фарами. А тут легкая верткая легковушка, несущаяся на меня во всю прыть.

То же ожидание страшной боли. Тот же страх, что это конец.

Хотя нет, в этот раз еще страшнее, в этот раз я не одна. У меня в животе малыш, который ни в чем не виноват.

Надо бежать, а я не могу. Тело словно ватное.

В голове пульсирует: беги, пожалуйста, беги. Ради нее.

В этот момент я почему-то с поразительной четкостью осознаю, что это девчонка.

Маленькая, кудрявая, с ямочками на щеках. Я буду плести ей косички…

Я могла бы плести ей косички…

Визг тормозов откуда-то сбоку. А я даже не могу повернуть шею, чтобы посмотреть. Парализовало.

За несколько секунд до столкновения, наперерез несущемуся на меня року, выскакивает черная иномарка Бессонова и принимает на себя удар по касательной. Ее откидывает в одну сторону, а серую машину в другую. А между ними, втянув голову в плечи — я.

Вся моя жизнь на острие этого момента. Сердце пропустило удар.

Еще один, и способность двигаться, наконец, вернулась.

— Тимур! — я бросилась к его автомобилю, стараясь не смотреть на смятый бок, — Тимур!

Давно я не теряла сознание….

***

Очнулась я в больничной палате, укутанная мягким одеялом и первая моя мысль: что с моим мужем?! Где он?

Оказалось, там же где и я. Лежал на соседней койке, с плотной перемотанными ребрами и повязкой на голове.

Я тут же скатилась с кровати и бросилась к нему:

— Тимур!

Он хмуро посмотрел на меня, потом спросил:

— Кто ты?

— Что…Тим? — пропищала я.

— Кто ты и что делаешь в моей палате?

Ой, нет, нет, нет. Пожалуйста. Не надо!

— Тимур, — аж голос от страха сел.

А этот гад взял и рассмеялся:

— Один ноль в мою пользу.

— Я убью тебя, Бессонов! — завизжала я, бросаясь на него, — слышишь? Убью! Возьму вот этот стул и буду дубасить тебя, пока всю дурь не выбью. Юморист, мать твою.

Он сгреб меня в охапку, прижав к себе и только тихо посмеивался, пока я материлась как сапожник.

Как перепуганный до дрожи сапожник!

Нет, это надо же! Пошутил он!

— Ты вообще с головой дружишь? Я чуть не поседела после твоих слов.

— Представила, как я брожу по дому и пытаюсь вспомнить, где там у нас туалет?

— Нет! Испугалась, что ты не успел составить завещание и все переписать на меня, — огрызнулась я и пихнула его в бок.

— Эх… — зашипел он, резко сократившись. — ребро. Сломано.

— Опять врешь?

— Нет, — он разжал руки и тяжело откинулся на подушки. На лбу выступили капли испарины.

— Мог бы предупредить, буркнула я, — а не драконить. Очень больно?

— Терпимо.

— Не надо геройствовать, молодой человек, — за спиной раздался скрипучий голос врача, — сломанные ребра — это не мозоль на пятке.

— Не такой уж я и молодой, — буркнул Бессонов.

— Вот именно. Совсем не молодой, — поддержала я, за что была награждена взглядом полным возмущения, — а ума, как у ребенка. Кстати, о детях… скоро забирать Влада из сада, и…

— Я уже предупредил Ольгу. Она заберет.

— И я беременна, — закончила я, разведя руками.

Он сначала не понял и включил классическое мужское:

— В каком смысле беременна?

— В таком, что у меня вот здесь, — я положила руку на свой живет, — растет маленькая девочка. Твоя девочка.

Он медленно моргнул. Дважды. Силясь переварить только что полученную информацию.

— Ну же, Тимур. Соображай быстрее.

— Я в шоке, — честно признался он.

Я разочарованно опустила руки:

— Ты не рад?

— Мне только сегодня снилось, что мы гуляли по парку с розовой коляской. Кажется, я провидец, — самодовольно усмехнулся муж, а я только закатила глаза.

— Можешь, не придумывать.

— Не-не. Ксень, я тебе точно говорю. Розовая коляска. На двух младенцев.

— Молчи уж. Тоже мне провидец нашелся.

— А вот увидишь. Там двое!

— Знаешь, что… давай без экстрима. С одной бы справиться, — я немного побаивалась того, что вернутся головные боли и приступы. Хотя за этот год не было ни одного инцидента, не считая сегодняшнего, спровоцированного страхом за жизнь мужа, но мало ли, как тело отреагирует на беременность.

— Справимся, — он сжал мои пальцы, — все будет хорошо.

Эпилог

Эпилог

Гад! Гадский гад!

Провидец, мать его!

Детей и правда было двое!

Двое!

И я если честно понятия не имела, как справлюсь с таким богатством. Помнится с Владом, я не знала за что хвататься и куда бежать. То одно, то второе, то третье. Всегда начеку, всегда собрана и на пределе возможностей.

А с двумя как? Да и Владу будет всего три к тому моменту, как сестры — а в том, что у меня там девочки я по-прежнему не сомневалась — появятся на свет.

Это же мне придется разорваться на три Ксении, чтобы за всеми уследить.

Кипя от негодования, я отправилась к Бессонову на работу, что лично сообщить убийственные новости.

Однако в кабинете его не оказалось, и помощница, не отрываясь от работы, сообщила, что он отлучился на пару минут, но куда не сказал.

У меня неприятно шевельнулось в груди и ноги сами понесли меня к конференц-залу. Почему туда — не знаю, просто какая-то внутренняя струна натянулась, указывая направление.

И там, стоя возле двери в подсобное помещение, я услышала Бессоновский голос:

— Заткнись и делай!

Те же самые слова! Как тогда! В тот кошмарный день, когда я пришла сделать сюрприз, а оказалась на больничной койке.

Неужели история повторялась?!

Я протестующе замотала головой и попятилась. Я не хотела видеть, что там. Не хотела! Но и сделать вид, что ничего не заметила — не могла.

Остановилась, перевела дух и, сжав кулаки, решительно направилась к дверям.

Будь что будет. Я сильная! Я справлюсь!

Без стука толкнула дверь и чуть не споткнулась, когда увидела Бессонова и его безопасника Вениамина с отвертками в руках.

Они пытались собрать какую-то штуку, и, судя по всему, у них ни черта не получалось.

— Это что?

Тимур вздрогнул, услышав мой голос, а Веня, присел, распахнув полы пиджака, чтобы прикрыть их поделку.

— Ксю, ты …ты чего здесь?

— Ты не ответил на мой вопрос. Что это?

Боже… Мне кажется, или Бессонов, тот самый, что умел приморозить взглядом, и говорить так, что собеседник от одного его голоса мог наложить кирпичей, смущенно покраснел.

— Это…это… — он беспомощно потер шею, пытаясь подобрать слова, а верный Вениамин в это время продолжал стоически прикрывать секретный объект.

А я, вставая на цыпочки и вытягивая шею, пыталась рассмотреть, что же это такое.

— Это подарок! — не выдержал муж и, схватив меня в охапку, вытолкал из кабинета.

— Кому?

— Все тебе скажи!

— Мне да? Мне?