Пока он ждал свой автомобиль, к мойке подъехали ещё две машины.

Кирилл убрал телефон во внутренний карман пальто и поморщился, оглядывая автомойку изнутри.

Грязно. Очень грязно.

Стены, когда-то белые с зелёным, теперь покрылись серым налётом от брызг, пыли и вечной сырости. По углам – комки грязи, засохшие, как древние окаменелости.

Шланги валялись вперемешку с тряпками, пропитанными машинным маслом, а из щели в полу торчал ржавый болт, будто последний свидетель былого порядка. Даже воздух здесь был густым, пропитанным химией и затхлостью.

"И это место называют бизнесом?" – подумал Кирилл, сжав челюсть.

Через час его машина блестела так, что глазам было больно. Вода стекала с кузова идеальными каплями, не оставляя разводов, а в салоне пахло свежестью, а не крошками и старым кофе.

Главный подошёл, не зная, куда деть руки. Его пивной живот дрожал от напряжения, а голос звучал неестественно высоко:

– Ну как, Кирилл Игоревич, вы довольны?

Кирилл медленно провёл пальцем по порогу – ни пылинки. Потом поднял взгляд.

– Нет.

Главный заморгал, будто его ударили по лбу.

– Внутри – срач, – продолжил Молодцов холодно, кивнув в сторону ангара. – А ваша собственная "Лада" выглядит так, будто её только что из кучи навоза откопали.

– Да мы… мы же… – начал горе-бизнесмен, но замолчал, не договорив.

– К завтрашнему дню, – Кирилл ткнул пальцем в пол, где лужа масла сливалась с грязью, – здесь должно быть чисто. Как в операционной.

– Кирилл Игоревич, честное слово, мы всё-всё приберём! – закивал главный китайским болванчиком.

Кирилл развернулся к машине, но на секунду задержался.

– И свою тачку помойте. Я приеду завтра, проверю – и если хоть одна крупинка грязи останется… – он не стал договаривать.

Дверь внедорожника захлопнулась с глухим звуком. Главный стоял, как приговорённый, а его подчиненные замерли с тряпками в руках, мужики всё слышали собственными ушами. И понимали – праздник подошел к концу, не успев войти в нужный вираж.

А Кирилл наконец поехал домой, буркнув: