Она мягко пробормотала:

— Я знаю, что это ты достаёшь мои кисточки из морозилки. Поэтому, когда ты приносишь мне на обед пельмени, я их съедаю.

Ногтем она счищала крупинки краски, на которые не попал раствор. Это её успокаивало. Не то чтобы злость исчезла, но он действительно обо всём остальном позаботился.

Всё, что им оставалось, — достать украшения из кладовки и развесить их в комнате отдыха. Это займёт около часа, а может, и меньше. Праздник был уже близко, никто не занимался масштабной реставрацией, а значит, мешать было некому. Все, кроме Джо, охранника, разъехались по домам. И даже он, скорее всего, дремал за столом у главного входа.

Она выключила воду и дала себе ещё секунду. Потом ещё одну. Спустя целую минуту Хезер наконец отошла от раковины, подняла сумочку с пола и направилась по коридору к кладовке. Они закончат с украшениями и вернутся к своим мелким препирательствам.

— И я даже не стану его душить, — пробормотала она.

В жизни человека было несколько вещей, которые ему никогда не следовало бы делать. Одной из них было оформление интерьера для коллег, которые больше ему не доверяли. Трудовая жизнь Мака была полна подобных задач.

Брызги краски испачкали его предплечья. Он поморщился, глядя на калейдоскоп цветов, покрывающих тонкие тёмные волоски. Позже это будет сложно отмыть, но, повесив трубку после разговора с Хезер, он направился прямиком в кладовку.

Ему не стоило позволять гневу брать верх, но каждый раз, когда он пытался пойти ей навстречу, оставить прошлое позади, она тут же пресекала его попытки. Как и он сам более года назад — и это до сих пор не давало ему покоя.

Глубоко вздохнув, Мак прислонился плечом к стене и продолжил ждать. Она не доверила ему ни ключи от кладовки, ни свои кисти… вообще ничего. Он и сам не доверял себе добрых полгода, поэтому до недавнего времени не слишком винил её.

Из коридора донёсся слабый звук, и он повернул голову. Это был не Джо — у того при ходьбе звенели ключи. Все остальные давно разбежались по домам. Внезапно тишину нарушил скрип резиновых кроссовок. Осторожные шаги раздавались по гладкому кафельному полу — Хезер.

Он оттолкнулся от стены, готовясь к встрече. Волосы у неё были распущены. Солнечный свет лился сквозь стеклянные окна, но даже при этом они оставались цвета тёмного шоколада. Джинсы плотно облегали бёдра. Мак сжал кулак, сдерживая желание провести пальцами по её нежной коже.

Простая серая рубашка была испачкана краской, но у неё была полная грудь, и ткань подчёркивала округлые формы. В здании было холодно по многим причинам, и он был благодарен каждой из них.